Парижский вариант

Зачем убивать ученого, а его дочь — только захватывать? Если террористы получили все данные по молекулярному компьютеру, зачем им вообще эта Тереза? Она в руках тех, кто взорвал Пастеровский и прикончил Шамбора, или это какая-то другая команда? Возможно, мы имеем дело с двумя группами — одна, получившая записи ученого, и другая, которая к этому стремится. Она и похитила мадемуазель Шамбор, чтобы чего-то добиться от нее.

— Вот эта идея мне совсем не нравится. Вторая группа... черт!

— Будем надеяться, что я ошибаюсь.

— Ага. Будем. Но исключать это мы не можем. Что насчет полиции и моей встречи с Терезой Шамбор? Мне не пора менять прикрытие?

— Покуда ты чист. Они допросили таксиста, который отвез человека, подходящего под твое описание, на Елисейские поля, где тот зашел в ночной клуб. К счастью для нас, никто в клубе не запомнил тебя в лицо, а по имени ты, само собой, не назвался. Других следов у полиции нет.

— Спасибо, — устало бросил Смит. — Мне нужна помощь. Кому принадлежит символ: дерево с широкой кроной и горящие в его корнях три костра?

Он объяснил, где видел это изображение.

— Я проверю. Как прошли встречи с Майком Кирнсом и генералом Хенце?

Смит пересказал все услышанное за день, включая историю о черном «ситроене», регулярно забиравшем Шамбора с работы.

— И еще кое-что вам следует знать. Надеюсь, что мои опасения окажутся ложными, но... — И Джон поведал главе «Прикрытия-1» о лжесанитаре, которого сержант-охранник спокойно пропустил в тщательно охраняемый пансион, где агент встречался с генералом Хенце.

Клейн выругался.

— Что за черт?! Я не верю, что генерал может быть в чем-то замешан. Не с его биографией. Если это не просто нелепое совпадение, я буду сильно удивлен. Но проверить надо. Я этим займусь.

— Может быть, проблема в сержанте? Двойной агент?

— Это тоже невозможно, поверь. — Голос Клейна посуровел. — Не бери в голову.

Смит устало вздохнул. В душе его теплилась надежда, что, раскрыв значение тисненного на рукояти пистолета рисунка, он выйдет на похитителей Терезы. Если повезет, то террористы окажутся у него в руках.

Он тяжело рухнул на привычный уже жесткий французский матрас. Сейчас ему больше всего хотелось заснуть, не вставая.