Парижский вариант

Он швырнул ей автомат и ринулся вон из комнаты.

* * *Президентский самолет,

В воздушном пространстве над Айовой

Слушая, как ревут за бортом четыре реактивные турбины, президент Кастилья продолжал поглядывать на часы — те, что висели на стене. Часы на борту президентского самолета были непосредственно соединены с главным хронометром обсерватории ВМФ, а тот — с пятьюдесятью восемью атомными часами, и показывали время с точностью до десяти наносекунд. Табло показывало 17:52. Когда же террористы нанесут удар? Нескончаемый день утомил всех, не оставив сил даже бояться.

— Покуда все идет по плану, — объявил он спокойно, не обращаясь ни к кому в особенности.

Лица у советников и командующих были усталыми и встревоженными.

— Так точно, сэр. — Адмирал Стивен Броуз выдавил слабую улыбку и прокашлялся, словно ему трудно было сглотнуть. — Мы готовы. «СтратКом» в эфире, все наши самолеты — в боевой готовности, новая противоракетная система приведена в действие и начнет работать, как только будет засечена мишень.

Президент Сэмюэль Кастилья кивнул.

— Все, что могли.

Над столом, точно гробовой полог, повисла тишина. Нарушить ее осмелилась только советник по национальной безопасности Эмили Пауэлл-Хилл, с честью носившая имя одного из величайших и несчастнейших генералов Конфедерации:

— Большего требовать невозможно, господин президент.

Глава 39

Шато-Ля-Руж, Франция

За спиной генерала Лапорта на стене старинной оружейной висели мечи, булавы, секиры его предков. Через плечо Эмиля Шамбора генерал следил за тем, как ползут по экрану строки чисел.

— Противоракетная система американцев уже отключена? — нетерпеливо спросил он.

— Еще минутку. — Шамбор пробежался пальцами по клавиатуре. — Да... да... и вот так. Есть. — Он откинулся на спинку стула, раскрасневшийся и довольный. — Некая крайне надоедливая система противоракетной обороны выведена из строя и полностью отключена.

Лицо Лапорта на миг засияло радостью. Генерал кивнул, потом, спохватившись, сурово поджал губы.

— Заканчивайте перепрограммирование ракеты, доктор, — резко потребовал он. — Она должна быть готова к запуску.

Покосившись на Лапорта, старик ученый вернулся к работе. Ему стало отчего-то неуютно. Великий генерал был не просто в нетерпении. Он не находил себе места от возбуждения. Нетерпение, плод страсти, Шамбор понимал и уважал.