Парижский вариант

Но он, на мой взгляд, все же не настоящий вожак, не организатор. Уж точно — не Наполеон, тоже вышедший из низов. Если верить досье, нынешняя супруга Боннаpa — из почтенной французской семьи. Богаты... но не настолько, чтобы нас заинтересовать. Так что, если я ничего не напутал, Боннар тоже отпадает.

Покуда Джон, Питер и Рэнди что-то обсуждали, Марти Зеллербах скрестил руки на груди и поглубже зарылся в гору подушек. Закрыв глаза, он позволил своему рассудку отплыть в прошлое, преобразуя его в трехмерную матрицу образов, звуков, запахов.

Заново переживая минувшее, он со сладостной четкостью вспоминал часы работы с Эмилем, радость маленьких удач и успехов, «мозговые штурмы», пиццу с доставкой, долгие дни и долгие ночи, запахи химикатов и металла, становящуюся привычной обстановку лаборатории и кабинета, все больше похожую на родной дом...

Вот оно!

Опустив руки, Марти резко выпрямился и открыл глаза. Он вспомнил, как именно должны были выглядеть лаборатория и кабинет при ней.

— Нашел! — воскликнул он.

Трое агентов разом воззрились на него.

— Нашел что? -поинтересовался Джон.

— Наполеон! — Марти величественно раскинул руки. — Ты упомянул Наполеона. Тут-то я и вспомнил. На самом деле мы ищем аномалию. Что-то такое, что не вписывается в общую картину. Что укажет нам недостающий член в этом уравнении. Вы же, разумеется, знаете, что, обрабатывая по одному алгоритму одни и те же сведения, новых результатов не получишь. Пустая трата времени.

— И что мы упустили, Март? — спросил Джон.

— «Почему», -поправил толстяк. — Мы упускаем из виду «почему». Почему Эмиль пошел на это? Возможно, ответ — Наполеон.

— Он это делает ради Наполеона? — недоверчиво переспросил Питер. — Малыш, и это твоя гениальная идея?

Марти хмуро покосился на англичанина:

— А ты, Питер, мог бы сам вспомнить. Тебе я рассказывал об этом. — Покуда агент хмурился, пытаясь вспомнить, о какой же загадке упоминал Марти, тот в порыве энтузиазма вскинул руки жестом победителя.

 — Ре-про-дук-ци-я!Поначалу это не показалось мне важным, но теперь — другое дело. Это и есть аномалия.

—Какая репродукция? — недоуменно переспросил Джон.

— На стене лаборатории Эмиль повесил превосходную репродукцию одной картины, — объяснил Марти. — Оригинал — холст, масло, автор — кажется, Жак-Луи Давид, известный французский живописец конца XIX века. Называется, по-моему, «Отступление Великой армии из Москвы» — как это будет по-французски, не припомню.