Парад теней

— Я что-то не то сказал, да? — обаятельным взором он посмотрел сначала на Лидию Сергеевну, затем на Александра Ивановича и довершил штурм пожилой пары простодушной откровенностью: — Вообще-то я сильно обиделся на Сырцова, когда он меня небрежно отмел на презентации. Хотя сделал он это, наверное, правильно: незачем и вредно говорить о делах при посторонних людях, тем более таких, как наши эстрадные звезды.

— Отмазывается и покупает нас, сентиментальных стариков? — спросил Александр Иванович у жены. Лидия Сергеевна рассмеялась.

— Отмазался и купил. — И прочитала весьма изящно блоковское четверостишие, любимое в этом доме и часто повторяемое:

Простим угрюмство. Разве это

Сокрытый двигатель его?

Он весь — дитя добра и света,

Он весь свободы торжество.

— Проехали, — решил Смирнов. — По второй, ""дитя добра и света""?

— По второй так по второй, — бодро согласился Константин. Деваться было некуда.

— У вас что-то не так с арифметикой, — отметила Лидия Сергеевна. — Не по второй, а по четвертой.

— Мы отмечаем не рюмки, а этапы общения, — ответил Смирнов.

— Тогда не по второй, а по второму. По второму заходу.

Смирнов безнадежно махнул жене рукой и разлил. Лидия Сергеевна подождала завершения этой операции, демонстративно отобрала бутылку и унесла в холодильник.

— Блюдет, — пояснил Смирнов. — Нас с тобой блюдет. Меня как инфарктника, а тебя как водилу. Ты ведь в Москву собираешься? А то у нас переночуй.

— Нет, поеду. Пора и к своему дому по-настоящему привыкать.

Вернулась Лидия Сергеевна, на ходу услышавшая последнюю Костину фразу.

— Ну а как вы, Костик, все-таки с бытом своим разбираетесь? Кто хозяйство ведет, кто готовит, кто в квартире прибирает?

— Я привык, Лидия Сергеевна. И все сам умею. Восемь лет, как один.

— Семьей пора обзаводиться, — строго подытожил Смирнов.

— Уже обзаводился.

— Еще раз обзаведись! — уже приказал Смирнов. — А вдруг получится!

Приврал, конечно, Константин и насчет ""все сам"", и насчет «один». Один-то один, но в Германии — Труди, а здесь Зоенька иногда забегает.

— Неспокойный ты, Константин, — вдруг сказал Смирнов. — Отчего мучаешься?

— Не знаю, не знаю! — в открытую признался Константин. — Хотя знаю! Я ко всем, Александр Иванович, сбоку припека. И к вам, и к Дарье, и ко всей этой истории. Со всеми свой, а все равно посторонний.

— И с командой так? — поинтересовался Смирнов.

— И с командой пока так.

— Тогда плохо, Костик.