Парад теней

Як-42 отрабатывал ему положенное. Не более, но и не менее. А положены ему два с половиной часа до Москвы. Константин глянул на часы. Еще час двадцать. Время тащилось. От скуки без любопытства уставился в иллюминатор. За двойным стеклом, чуть внизу, были твердые, как снег на горных вершинах, бугристые облака. Он сидел один в ряду. Специально: не хотелось ни с кем общаться. Но кто-то общаться хотел, ибо вежливо обратился к нему:

— Разрешите?

Пришлось оторвать взгляд от неинтересной картины. В проходе, держась за спинку соседнего кресла, стоял либеро и капитан команды Анатолий Бушков.

— Садись, — равнодушно разрешил Константин.

Они были ровесниками и начинали вместе в этой же команде. Вместе отправились за границу, но в разные страны. Константин Ларцев в Германии прижился, а Анатолий Бушков во Франции нет. И не потому, что не смог играть в тот футбол, а потому, что не хотел в него играть. Да и болел сильно эмигрантской болезнью — ностальгией. Через год вернулся и заиграл в свою игру и в родной команде, и в сборной.

И до сих пор играл как надо: со страстью и истинным удовольствием. Константин тайно и незлобиво завидовал ему: сам-то он уже напрочь спалил в себе действующего игрока. Анатолий уселся рядом, сопел, вздыхал. Видимо, никак не мог решиться начать разговор.

— Чего мучаешься? Говори, — взбодрил его Константин.

Обращение на «вы» в слове «разрешите» было предназначено для прислушивавшейся к их разговору молодой поросли. Сейчас, негромко, тет-а-тет, можно было сказать:

— Они делали счет, Лара.

"

"Ларой звали Константина Ларцева в команде еще на заре их прекрасной, как всякое по-настоящему хорошее начало, футбольной молодости.

— Считаешь, они сплавили нам игру? — уточнил Константин.

— Никак нет, гражданин начальник. Игра в любом случае была наша. Я сказал что сказал: они делали счет.

— Расшифруй, Толя. Я — тупой.

— Ты — не тупой. Ты не информированный. Ну, для затравки, о сегодняшней игре. Они бодались в полную силу, и даже сверх этой силы, до шестьдесят пятой минуты, когда счет стал два-один, до того, как забили свой мяч.

Единственный этот мяч, который они в истерике затолкали нам, был основной и страстно желаемой целью. А после него они встали.

— Просто подсели, Толя.

— И пенальти на мне при угловом оттого, что подсели?

Константин вспомнил, как был заработан этот пенальти. Анатолия, который явно не доставал до высокой передачи, их старпер уложил на истоптанную землю вратарской демонстративным захватом руками. За три минуты до конца матча.