Парад теней

Выпьем?

— За рулем, — как пароль произнес Сырцов.

Обычно в публичных сборищах короли предпочитали демонстрировать свои дружеские, чуть ли не родственные отношения со своими питомцами, подчеркивая теплоту и бескорыстность взаимоотношений поцелуями, объятьями и расспросами о жизни. Но нынче они сбились в кучу. Видимо, было о чем поговорить королям. Анна вела Сырцова вдоль стола. Сырцов жал руки:

— Емцов Иван Феликсович.

— Яркин Денис Александрович.

— Гуткин Борис Матвеевич.

— Радаев Олег Русланович.

— Нигматуллин Вагиз.

Просто Вагиз.

— Бакк Савелий Исидорович. Еще проще — Савва.

* * *"

"…Значит, Сырцов. От столба-колонны, облицованной блестящей черной плиткой, виден был весь зал. А он — не виден залу. Точнее, незаметен для тех, кто резвился у пиршественных столов. И для Сырцова тоже.

Судьба, благосклонная судьба. Опасен? Да. Но тем острее и увлекательней. Мяч на центре поля. Вот-вот свисток, и начнется игра. Нет, уже началась. Сырцов первым коснулся мяча.

А что, если, едва начав, тут же и закончить? Ликующе зашлось сердце от невыносимого желания.

Вот она, во внутреннем кармане куртки. Вывинтить взрыватель, незаметно катнуть под столы и, пуча глаза от ужаса, заорать: ""Сейчас взорвется!"" Впечатлительные артисты устроят такое, что незаметно подойти к Сырцову и выстрелить из пистолета с глушителем не составит никакого труда.

Как же хотелось, как же хотелось! Он закрыл глаза и стал считать. Досчитал до двадцати. Артисты — народ эмоциональный. А Сырцов? Инстинкт сыщика и опыт сработают мгновенно.

Шансы — фифти-фифти. Он провел ладонью по лицу с закрытыми глазами, снял морок и открыл глаза. В русскую рулетку он не играет. Он дождется своего беспроигрышного шанса. Что ж, а пока продолжим матч…

* * *

Пришла пора прощаться. Процедура эта оказалась более длительной, нежели процесс встречи. Подвыпившие звезды обязательно должны были многократно челомкаться и, целуясь, изъясняться в любви. Сырцов от этой процедуры незаметно отстранился, но Анне деваться было некуда: и целовалась, и обнималась, и льстила, и журила, и обещала, и напоминала.

Когда Анна и Даша, с невыразимой любовью глядя друг дружке в глаза, зашелестели о своем, Константин деловито обратился к Сырцову:

— Я могу с вами поговорить, Георгий?

— А кто нам может запретить это сделать? — кося под выпившего бодро откликнулся Сырцов.

— Серьезно поговорить, — настаивал Константин.

— А разве здесь возможно говорить всерьез? — мутным взглядом Сырцов обвел разграбленный стол.

— Можно и нужно.