Парад теней

Усевшись рядом с уже включившим мотор Константином, Даша капризно ударила кулачком по приборной доске:

— Ну что она хочет от меня, что?!

На этот вопрос можно было и не отвечать. Константин и не ответил. Даша теперь была обижена на весь мир, и пятьдесят минут до МКАД ехали в недоброжелательном молчании. За гаишным постом он освобожденно прибавил скорость. От скорости, наверное, от ощутимого ветра навстречу, от прямой дороги Дашу отпустило. Примирительно шмыгнув носом, она поинтересовалась:

— Ты у меня останешься?

— Нет, — твердо отказался он.

— А как же я? Мне же страшно!

— Я так понимаю, что Мишаня доблестного Артема пришлет. Если не прислал.

И точно: их встречал Артем. Небрежно кивнув Константину, он, вытянув руки по швам, приветствовал хозяйку:

— Здравствуйте, Дарья Васильевна! Как ваше самочувствие?

— Все сама чувствую, — решила поерничать Даша. — А что чувствую — и не пойму никак. — И позвала Константина: — Пошли в дом.

Константин, стоявший у машины, напомнил ей:

— Я поеду, Даша.

— Ой, а на чем? Машина-то мне завтра с утра понадобится.

— Как все нормальные люди. На электричке, — сказал он и протянул ей ключи от автомобиля.

Она заглянула в его развеселые глаза.

— Ну, ты даешь, Костька!

— До свиданья, друг мой, до свиданья… — пропел Константин, и она вспомнила их вечную игру в продолжение стихотворения.

— Милый мой, ты у меня в груди, — подходя к нему, выдала вторую строчку Даша.

— Предназначенное расставанье… — Он взял ее руки в свои.

— Обещает встречу впереди. — Она освободила руки, обняла его за шею и в открытую поцеловала в губы.

Артем понимающе улыбнулся.

Константин вышел за ограду и махал рукой до тех пор, пока Даша не ушла в дом. Оглядываясь, проследовал за ней и Артем.

Константин по проулку миновал два забора (первый Дашин) и остановился у калитки третьего. За добротным, тщательно покрашенным штакетником стоял бревенчатый с занятным мезонином и веселой в разноцветных стеклах верандой дом.

— Добрый день, Александр Иванович! — зычно то ли приветствовал, то ли позвал Константин. Обернувшийся Смирнов тотчас принял классическую позу человека с лопатой: поочередно уложил обе ладони на черенок, а подбородок на тыльную сторону верхней ладони.