Парад теней

Теперь его не надо было выспрашивать, он сам обо всем говорил, говорил:

— А наш Андрей Альбертович был убежден, что эта линия абсолютно бесперспективна, что дело так округло закрыто, что ухватиться за какой-нибудь кончик в этом деле просто невозможно. Поэтому он и взялся за разработку связей в истории с лже-Владленом. Он считал, что цепочки по обоим этим случаям ведут в один и тот же центр, к одному и тому же организатору подобных преступлений, и я в принципе был согласен с ним. А вдруг вон как получилось! Если бы Андрей Альбертович сразу же занялся нашим делом, он бы пришел к тем же выводам, что и Сырцов…

Константин не выдержал и перебил:

— Вы, Кирилл Евгеньевич, забываете лишь об одном: Андрей Альбертович есть Андрей Альбертович, а Сырцов — это Сырцов.

— Считаете, что уровень квалификации нашего детектива недопустимо низок?

— Нет. Я просто считаю, что профессиональный уровень Сырцова чрезвычайно высок.

Кирилл все наворачивал круги по кабинету. Остановился только для того, чтобы подобострастно попросить:

— Вы не могли бы, Константин, поделиться со мной отдельными подробностями…

— Нет, не имею ни морального права, ни формального разрешения на это.

— Так что бы вы хотели от меня услышать?

— Теперь — ничего. Вы уже обо всем сказали.

— А что я сказал? — испугался Кирилл.

— Вы сказали, что ваш детектив проверяет цепочку, связанную с гибелью лже-Владлена. Это все, что хотел знать Сырцов. — Константин встал и коротко поклонился. — Спасибо вам…

Но сказать ""и до свидания"" не успел: подбежал Горбатов-старший, схватил его за плечи и, заглядывая в глаза, сбивчиво залепетал:

— Это вам спасибо, Константин, и не спасибо даже, а нечто большее, не знаю и выразиться как! И немыслимая благодарность Сырцову за все!

— Кстати, о Сырцове.

— Да о чем речь! — забурлил Кирилл Евгеньевич.

Он схватил Константина за руку и тянул, тянул его.

— Не сегодня, Кирилл Евгеньевич, и не завтра, — высвободил руку Ларцев. — Пусть картина висит до тех пор, пока не закончится расследование. — И жестко напомнил: — Надеюсь, что все, о чем мы беседовали с вами, окажется разговором между нами. И только.

— Я дал слово, — объявил Горбатов-старший. — Я — человек сравнительно честный.