Падение Рыжего Орка

 — Ну, дождетесь вы у меня…

Слез с табурета и пошел на кухню. Нельзя опускаться до склок с собственным барменом.

— О, явился, не запылился, — так прокомментировал его появление на кухне Михаил Александрович.

Тихон чуть не споткнулся о порог. Такое ощущение, что за те неполные сутки, что его не было, у него ресторан отобрали. По крайней мере, персонал вел себя так, будто Тихон тут не хозяин больше. Тин не хозяину «Тину».

— Саныч, налей, а? Знаю, у тебя наверняка заначка есть. Не может не быть.

Шеф-повар отвесил ему тяжелый взгляд.

— А половником по е*альнику не желаете, Тихон Аристархович?

— Чего?! — опешил Тихий.

— Шильцем в рыльце. Лопаткой по сопатке, — услужливо подсказывал Михаил Александрович. В руке он при этом сжимал тридцатисантиметровый немецкий «шеф», что как-то сразу добавляло его словам веса.

— Вы, мать вашу, совсем охренели! — взорвался, наконец, Тихон. — Забыли, на кого работаете?! Кто вам деньги платит?! Кто ваш хозяин?!

— Ты на моей кухне глотку не дери! — рявкнул в ответ Михаил Александрович.

— Чего с ним говорить, — раздался за спиной Тихого голос Леща. — Половником в лоб — и весь разговор. Или ножом уж сразу.

Тин резко обернулся. Мрачно посмотрел на бармена.

— Революцию тут устроить вздумали?!

— Угу, — невозмутимо ответил уже Никодим, тоже подтянувшийся на кухню. — Стачку. Забастовку.

— Я вам устрою стачку! Без выходного пособия!

— А я уже заявление об увольнении написал, — ехидно ухмыльнулся Лещинский.

Тин устало привалился к косяку кухонной двери. Они стали его преследовать — косяки и дверные проемы.

— Садись, давай, — смилостивился шеф-повар. Кивнул в сторону разделочного стола. — Рассольника тебя налью. Тебе сейчас кисленького и горячего — самое оно.

— Тарелку с горячим рассольником ему на голову, — не унимался Алексей.

— Или в штаны, — поддержал Виталий.

— Ссс… сердобольные такие! До слез прямо! — огрызнулся Тихон.

— Крокодильим слезам не верят!

Тин вздохнул. Ничего не сказал больше и прошел к столу.

Рассольник был вкусный, горячий и от него полегчало, как от самого лучшего лекарства.

— Вот что же ты бухаешь, если не умеешь, — нож шеф-повар почему-то все не выпускал из рук, и так и пристроился с ним в ладони — напротив Тихона.