Падение Рыжего Орка

Тогда он встает с качелей и идет к двери подъезда. У него есть электронный ключ — заказать его оказалось совсем не сложно, нужно иметь лишь немного денег и совсем каплю наглости. И того, и другого у него с избытком. Поднимается пешком. Букета у дверей нет.

Долго стоит, прижав ладонь к двери. И как мальчишка мечтает о том, чтобы дверь сейчас вдруг по мановению волшебной палочки открылась.

Но чуда не случается, и он уходит. Чтобы еще не раз вернуться в этот двор. Чтобы как мальчишка смотреть на заветное окно на пятом этаже.

В густых апрельских, тонких майских, бледных июньских и душных июльских сумерках.

И только качели скрипят все время одной и той же нотой.

_____________

Она точно знала, от кого эти цветы. Знала сердцем. Ах, если бы там был какой-то знак. Записка. Хоть что-то, за что можно было зацепиться, чтобы с чистой совестью вышвырнуть их в мусорное ведро. Да просто — оставить их там, в подъезде. Но — ничего не было. Двадцать восемь безымянных белых роз.

Она точно знала, кто их принес.

Но так и не смогла их выбросить. А они стояли две недели, не демонстрируя ни малейших признаков увядания. Говорят, что если цветы подарены от чистого сердца, они стоят долго и не вянут. Чушь какая.

— Здравствуйте, Глеб Николаевич.

— Здравствуй, Тихон, — Самойлов-старший нимало не удивился, кажется. — Что, принес?

— Да, — Тин протянул заведующему упакованные в файл результаты сканирования сосудов. Собственно, Тихону сразу сказали все необходимое, но он предпочел показать данные обследования Глебу Николаевичу.

К тому же — повод.

Самойлов-старший просмотрел данные — вроде бы беглым, но наметанным, внимательным взглядом. Кивнул удовлетворенно.

— Отлично все. Как по ощущениям?

— По ощущениям тоже хорошо.

Заведующий задумчиво кивнул. Вряд ли его мысли были заняты тем, что принес Тин. И, в общем-то, можно было далее чужое время не занимать. Но вместо этого Тихон сел на стул с другой стороны стола.

— Что мне делать, Глеб Николаевич?

— Да все в обычном режиме делать.

Ну, может, самую малость в щадящем. Не давай руке лениться. Но и не перенапрягай. Прислушивайся к ощущениям. Ну и курс массажа нехудо бы повторить через месяц.

— Я не о том.

— А о чем? — искренне удивился Самойлов.

— Я о Варе. Как мне с ней помириться?

Глеб Николаевич изумленно покачал головой.

— Ну ты нахал… Мало того, что ты обидел мою дочь. Мало того, что мне пришлось тебя спасать после того, как тебе совершенно заслуженно вмазал мой сын.