Падение Рыжего Орка

 — Чуть кисть не выбил — здоровенный лось какой. Давненько я не разминался. Не думал, что завалю с одного удара. Эй, говорливый, добавки хочешь?

__________

С*ки подлые эти вольники с их подсечками! Сейчас рыжий огребет! И Тихон не посмотрит, что он Варькин брат! Никому не позволит бить себя безнаказанно. Особенно на глазах у любимой женщины. Сейчас встанет. И выдаст ответку. Сейчас встанет.

Упал неудачно. Попытался при падении сгруппироваться — и на больное плечо как раз. Ничего, все равно бить будет справа. Только бы встать.

Чего-то тяжело вставать. Дышать трудно — будто воздух весь куда-то делся. И руки ватные. И стало вдруг почему-то темнеть вокруг. И звон — колокольный. Откуда здесь колокола?

Надо встать. Обязательно надо встать. Надо вста…

Мир погас резко, как изображение в телевизоре.

__________

— Вставай, давай, — высокий рыжеволосый мужчина стоял, уперев руки в пояс. — Вставай. И попробуй дать сдачи — ты мужик или кто?

Мужчина, лежащий на припорошенном снегом льду, попытался встать. Приподнялся на локте.

Кажется, попробовал что-то сказать. И тяжело рухнул обратно на снег.

— Вставай, сволочь, — уже не так уверенно повторил Ник. — Поднимайся. Сейчас добавка будет.

Со снега ему не ответили.

— Коля… — голос у Вари очень тихий — в противовес тому, что она сейчас испытывает. — Ты что наделал?!

— Я его просто ударил! Чуть-чуть. Как хрустальный, блин. Да он притворяется — смотри, даже крови нет!

Варя делает пару шагов и падает на колени рядом с лежащим мужчиной. Веко — вверх.

Запястье — пульс. О, Господи. Шея — сонная артерия.

Поднимает взгляд на стоящего рядом брата. Непослушными губами, на выдохе.

— Коля… Коленька…

Ник еще какое-то время молчит, недоверчиво хмурясь. Потом делает шаг, другой. И неспешно опускается на колени в снег — с другой стороны от лежащего тела. В том же порядке — веко, запястье, шея. Недоверчиво переводит взгляд на сестру. И выдыхает.

— Твою мать…

В этот момент два потомственных хирурга — Варвара и Николай Самойловы — проявили оба совсем не свойственный им непрофессионализм.

Они позволили себе потерять несколько драгоценных секунд — когда потрясенно смотрели друг на друга. Потом одновременно перевели взгляды на лицо лежащего между ними. Лицо, которое уже сравнялось цветом с окружающим снегом.

И тут хирурги Самойловы вскочили на ноги. И в них обоих с безошибочной точностью включился механизм, вбитый генами и годами учебы и работы. Но песочные часы уже перевернулись. Начался обратный отсчет.