Отстрел невест

Но если вы действительно намерены сделать нашему отделению ценный подарок в лице популярной лошади (что я несу?!), то лучше поторопиться – через час я просто брошу всё и пойду домой греться.

– А мне-то что, иди! Пущай никому животинка не достанется, но без уважительности не отдам.

Я беспомощно обернулся к Морозу, тот добродушно покачал головой и вмешался в беседу:

– И какую же тебе, старинушка, уважительность сделать? Хочешь жемчуга скатного али алмазов гранёных на блюде хрустальном, на подносе серебряном?

– Неуважительно, мне в могиле без надобности.

– Хочешь одеяло атласное, перину пуховую, шубу соболью, тапки белые?

– Неуважительно, мне в могиле без надобности! – продолжал издеваться старик. Он, может, и хороший человек… был, просто, когда холодно, затянувшиеся переговоры никого не греют."

"– А хочешь бабу белую, дебелую, с косой до пояса, очами голубыми, тихую да неперечливую?

– Неуваж… – Неуступчивый покойничек запнулся на ровном месте. – А покажь-ка её сей же час!

Дед Мороз величаво поднял руки к небесам, потом пристукнул посохом, и снег у его ног взвился сияющим вихрем.

– Так она же неживая?!

– Да ведь и ты неживой, – резонно ответил Мороз. – А как под землю её с собой возьмёшь, там она до самой весны от тебя не уйдёт и слова худого не скажет.

– Уважительно… – признал тороватый покойник. – Беру!

– Вот и ладно, а только наперёд уж не поскупись, отдай доброму молодцу участковому, что обещано.

– Слово моё твёрдое!

Деда Мороза после недолгих уговоров удалось пригласить в гости – с меня причиталось. Правда, когда конкретно зайдёт, не сказал. Но главное, что с его безвозмездной помощью дело было сделано! Ибо не прошло и часа, как я летел над кладбищем, над заснеженной дорогой, над стенами нашего Лукошкина на спине самого прекрасного сказочного коня, какого только можно вообразить, на Сивке-Бурке! Навстречу утренней заре, новому дню, новым свершениям, новым… головным болям.

* * *…В пять утра территория отделения представляла собой малохудожественное подобие картины «После побоища Игоря Святославича с половцами».