Отражение

Я сканирую ее взглядом. Она облегченно вздыхает. Рада, что я отказала. Глупая женщина. Зачем же предлагала?

– На самом деле, в компании не все гладко. Не представляю, как все будет, – Мила покачала головой, глубоко затягиваясь сигаретой. Она что, специально? Разве я не ясно дала понять, что слышать не хочу о 3ЭМСКомпани и ее основателях?

– Мила, я не хочу ничего знать, – говорю напрямик, раз не дошло сразу. Ник кладет руку на плечо сестры, в попытке утихомирить.

– Правда, давайте, не о работе, – примирительно вставляет он, – Выпьем за встречу.

Я молчу. Отвожу в сторону взгляд, курю длинные Вог и молчу. Что мы можем сказать друг другу? Я заранее знала, что так и будет. Все воспоминания, связывающие нас троих, так или иначе связанны с четвертым, чье имя никто из нас не решится произнести вслух. Имя, которое оставило зарубцевавшиеся, но еще бардовые шрамы на моей душе. Имя, которое я заставила себя забыть. Старые добрые гвозди мне в помощь. В тех местах, где они насквозь пробили сердце, еще саднило … иногда.

И поэтому вся эта ситуация и отнюдь не долгожданная встреча старых друзей выводит меня из себя, выбивает из привычного русла жизни. Мы же все понимаем, что ничего уже не изменить, не переписать заново. Я читаю в глазах брата и сестры смущение, неловкость, жалость…. За последнее я готова их возненавидеть.

И все-таки мы выпили за встречу. Верх лицемерия. Москва город лжецов. Я привыкла.

Мила смотрит мне прямо в глаза. Я предчувствую – сейчас будет речь! Она походит на старшую сестру, которой у меня никогда не было, собравшуюся читать нотации младшей.

– Лика, я понимаю, как много тебе пришлось пережить, – начинает Мила покровительственным заправского психоаналитика. У меня их было целых два. И ни один не помог. Я криво улыбаюсь. Спасает сумрак. Она не простила бы мне сарказма, – Но прошло много времени. Три года – не малый срок.

Я тушу сигарету, опускаю глаза, заставляю себя молчать. А хочется плюнуть, обматерить ее и уйти на хрен домой, бросив на стол неудобные шпильки.

– Мы все изменились, наша жизнь изменилась, – она упорно играет на моих нервах. Я смотрю на Ника, который тоже нервничает, – Давай оставим прошлое в прошлом.

Гениально! Хочется вскочить на ноги и зааплодировать. Браво. Именно об этом я и пытаюсь сказать.

Но проблема в том, милая Мила, что кроме прошлого нас ничего не связывает в настоящем. Следующий вопрос заставляет меня подавится вином. Мой внутренний монолог подходит к концу.