Отражение

Консультант заверила, что цвет и фасон мне очень подходят. Словно, она могла сказать что-то другое. Обычный фасон, бледно-персиковый цвет, скромная длина, спина, грудь закрыты, но материал приятный – летящий шифон, приятно холодящий кожу. К платью пришлось купить кремовые босоножки на шпильке. М-да, потратила в магазинах два часа. Столько могла сделать полезного…. Я старалась ни о чем не думать, впервые за долгий промежуток времени прихорашиваясь перед зеркалом."

"Когда Ник позвонил, я была полностью готова.

Вахтерша внизу меня не узнала. Еще бы – когда я въехала в общагу, на меня было страшно смотреть, потом просто – уныло и неинтересно, а сейчас ничего – ношу брендовые платья и Сваровски в ушах, цокая шпильками, как съемщица заправская. Кто-то сказал бы, что жизнь определенно налаживается. Кто-то, но не я. Я не верю, что можно наладить то, что безнадежно сломано и не подлежит ремонту.

***

Они приехали на такси. Значит, сто процентов – собираются надраться. Разбитые рюмки, пьяные излияния, медвежьи объятия, неловкие темы – гарантированы.

Эх….

Широко улыбаюсь, как последняя идиотка. Мальвина из витрины. Поднимаю подбородок, спускаюсь с обшарпанной грязной лестницы на не менее заплеванный тротуар. Мила высовывается в окно такси, машет мне обеими руками, открывает дверцу, верезжит от радости. Через полминуты оказываюсь в ее крепких объятиях. Точнее, обнимают меня оба. Ник сидит рядом и тоже тянет ручонки.

Как пережить этот вечер?

– Ликуська, ты такая хорошенькая. Как же я скучала! Не звонит, не пишет.

Мы чуть с ума не сошли, – Мила обнимает меня, целует в щеку. Она искренне рада меня видеть. Я потихоньку оттаиваю. Смотрю в ее глаза, и меня накрывает лавина узнавания.

Я не разучилась любить людей.

– Ну, как ты тут? Куда пропала? – она, наконец, отстраняется. И теперь у меня есть возможность ее рассмотреть. Мила изменилась еще сильнее, чем Никита. От запаха ее дорогого парфюма щекочет в носу. Она выглядит, как любовница Билла Гейтса, – Боже, а что это за ужасное здание? Ты здесь живешь? Что с квартирой мамы?

– Я скоро переезжаю, но да, жила здесь.

Это общежитие. И я не пропала, а просто была очень занята. Но я отвечала на твои письма, – постаралась затронуть все вопросы, которыми меня закидала Мила.

– На три, Лика, на три письма ты ответила, – подруга шутливо надула губки, и я невольно залюбовалась ею. Успела забыть, какая она яркая и живая. И такая же рыжая, – На три письма из ста. Ты жуткая эгоистка.