Отражение

За стеклом я увидела огромный просторный кабинет с круглым столом и кучей технических новинок. Во главе сидел Макс, слева две женщины в деловых костюмах. Брюнетка и шатенка. Не такие молодые и красивые, как Марша, но тоже достойные внимания.

Я вошла, неловко сжимая свою сумочку, с растерянностью поглядывая на Макса. Я совсем не думала, зачем он меня позвал. Какая разница? Просто пришла. А теперь стало страшно. Макс ободряюще улыбнулся.

– Проходи, Энжи. Садись, – он указал на место напротив двух официальных леди, – Марша, спасибо, ты можешь быть свободна.

Женщины по очереди представились. Они смотрели на меня с нескрываемым любопытством, а я даже не запомнила их имена.

– Что случилось? – я посмотрела на Макса, не уставая поражаться его красоте. Мой взгляд скользил по идеальным чертам лица, по чувственному контуру губ, тонул в синеве его глаз. Я люблю его до одури. Мне даже страшно осознавать, насколько сильно.

– Анжелика, выслушай, пожалуйста, юристов, а если тебе будет что-то непонятно, я поясню, – Макс мягко улыбнулся и кивнул женщинам, – можете, начинать.

"

"Шатенка протянула мне какие-то бумаги. Вторая заговорила официальным тоном. Ее речь была быстрой, наполненной смутно-знакомыми терминами. Я едва успевала за ходом монолога, улавливая суть обрывками.

Передо мной лежало завещание Софии Эванс. Из длинного монолога юриста, я поняла, что Софи переписала на меня свои десять процентов акций «3ЭМСКомпани». И все эти годы дивиденды по акциям капали и умножались на моем личном счету, о существовании которого я узнала только сейчас.

Я сказочно богата и могу распорядиться средствами по своему усмотрению. Шок, растерянность, недоумение – вот что я испытала. Вовсе не радость. Макс знал о завещании, не мог не знать. Не говорил ни слова. Он позволил мне чувствовать себя содержанкой. Неоднократно попрекал и унижал. Поддавшись гневу, я вопросительно уставилась в его сдержанное лицо. Неподражаем. Спокоен. Уверен. Почему сейчас? Я не спросила вслух, но подумала.

Сколько он собирался скрывать?

А потом меня пронзила другая мысль.

София должна была оставить акции сыну. Разве нет? Уж точно не мне. Как она могла так с ним поступить? Все, что у нее было, София оставила падчерице и ничего – своему сыну. Боль и обида сковали сердце. Я посмотрела на него снова. И полюбила еще сильнее.

Как мой опекун он имел все права на распоряжение моим счетом, но Макс не взял ни доллара. Он содержал меня исключительно на свои средства. Я не возьму этих денег. Они мне не принадлежат.