Оторва, или Двойные неприятности для рыжей

Но больше ни-ни!

— Вот только ему всего не объяснишь, — помассировал переносицу парень и, не выдержав, сунул пятерню в шевелюру, растрепав и без того небрежный хвост светло-русых волос, — Черт!

— Так, погоди, — подозрительно прищурилась рыжая и, обойдя отвернувшегося молодого человека, заглянула ему в лицо, — Так ты чего, примчался потому, что волновался за меня?

— Нет, блин, — саркастично отозвался Игорь, привычно смотря на подругу с высоты своего роста, — Приехал мстить за поруганную честь Исаева!

— Эльфенок… — расчувствовалась девушка и, шмыгнув носом, полезла обниматься.

Что естественно, у нее не получилось — весьма предсказуемо не позволили разные весовые категории. И потому, отпустив Игорька, она щелкуна пальцами, явно что-то вспомнив:

— О! Погодь две минуты, я сейчас!

И умчалась куда-то в сторону комнаты для персонала.

Прислонившись спиной к стенке между воротами и входом в администраторскую, Игорь сунув в карман резинку для волос, закурил, хмуро рассматривая припаркованные перед ним автомобили, в том числе и свой.

Зря он подумал на Аньку — ясно же, что к смонтированному видео она не относилась ни каким боком. Но что поделать, перенервничал он знатно, начиная со вчерашнего дня.

Он как бешеный утром несся в универ, понимая, что Демьян наверняка будет караулить это несносное рыжее чудище у входа в учебный корпус, и хотел опередить друга. За что и поплатился забытым дома телефоном, а потом долгим разносом у ректора за то, что едва не наехал одному из уважаемых преподавателей на ногу. Как бы сказала Аня: «А нечего было свои конечности разбрасывать, где попало!», но увы, столь потрясающей наглостью Липницкий, к сожалению, не обладал, а потому просто молча выслушивал все, что было произнесено в его адрес.

И в итоге, когда он оказался, наконец, на свободе, универ уже полностью пустовал. По дороге ему пришлось заехать по делам отца, которые отлагательств не требовали, а потом случайно натолкнулся на старого знакомого, разговор с которым отнял еще кучу времени. Так что в родные пенаты он вернулся только поздним вечером — естественного, на его звонки Солнцева уже не отвечала, наверняка досматривая пятый сон.