Оторва, или Двойные неприятности для рыжей

— А не боишься, что придушу? — выпустив шею парня из кольца своих рук, сложила лапки на груди, наклонилась и тихо шепнула на ухо ненавистного парня, — Ну, совершенно случайно так!

— Попробуй, — усмехнулся Исаев, даже не повернув головы. А я замерла, выпучив глаза, почувствовав, как по голой поясницы скользнули его пальцы, легонько поглаживая, а затем коснулись кожи, порывшейся мурашками… под поясом штанов.

— Руки убрал, — тихо прошипела, стараясь сохранить улыбку на лице, больше смахивающую на звериный оскал.

— Спокойно сиди, — послышался смешок. Я скрипнула зубами, но послушно вернула руки на шею антихриста. Ладонь на пояснице замерла.

— Ну ты сука… — протянула, но тут же вынуждена была заткнуться, когда чья-то конечность спустилась на мою пятую точку, — Молчу-молчу.

Исаев довольно усмехнулся, но вернул ладонь обратно. Я заскрипела зубами. Вот же… мститель неуловимый! Да я б лучше по территории универа от него побегала, чем имела сейчас сомнительное счастье терпеть его типа не домогательства! Нашел же, сволочь синеглазая, способ, как обратить вынужденный нейтралитет в свою пользу!

Дико захотелось слезть, наплевав на гордость.

Останавливало только осознание, что едва подвыпивший Харлеюшка заметит освободившуюся «заюшку», как официантка сразу же полетит на пол, а меня попытаются заграбастать. Проходили, знаем.

— На коленях у Полонского ты так не дергалась, — пригубив виски с колой из своего стакана, иронично заметила нехристь, так и не глядя на меня.

Я замерла. Так вот, где собака-то зарыта…

Ну Богдан, ну спасибочки тебе огромное! Ваши разборки останутся вашими, да? Сча-а-аз. Три раза! У Исаева вон, на почве давней вражды извращенный собственнический инстинкт проснулся. Теперь будет доказывать, что он лучше, а я терпи сиди и сравнивай.

Круто. Я прям в восторге!

— А я блондинов больше люблю, знаешь ли, — на полном серьезе хмыкнула, но тут же выпучила глаза. Ладонь Исаева скользнула под майку, поглаживая и слегка надавливая на каждый позвонок, неторопливо поднимаясь все выше и выше.

И при этом смотрел шатен по-прежнему на радостно басившего Харлейя, громогласно вещающего очередную байку из собственной наполненной яркими событиями жизни! Нервно сглотнув, вынуждена была признаться. — Ладно, ладно. С Богданом у нас френдзона, я вблизи него не рефлексую.

— Как любопытно, — ухмыльнулась нехристь, отставляя стакан.