Оторва, или Двойные неприятности для рыжей

Да-да, той самой улыбкой, от которой хотелось стечь на пол карамельной лужицей. Я даже боюсь представить, как мы смотрелись со стороны! — Ия тебя уже предупреждал. Я не упущу возможности досадить Исаеву.

— Ты меня опять используешь, гад такой? — ухмыльнулась, накручивая на палец цепочку, страстно желая затянуть ее покрепче на чьей-то совсем не хилой шее, дабы на веки вечные прекратить доступ необходимого для жизни кислорода.

— Сказала девушка, использующая меня как врача и няньку на протяжении десяти дней, — с невозмутимой улыбкой напомнили мне.

Вот же… и возразить-то нечего!

— Это была твоя личная инициатива!

— А ты оставила мне выбор? — иронично вскинутые брови Полонского дали знать, что сколько бы я не отпиралась, все равно окажусь не права. Ну да, намек тут не уловить невозможно: захоти я в действительности, выгнала бы парня из квартиры не смотря на высоченную температуру и воистину поганое самочувствие.

Что ж меня все-таки тогда остановило?

— Я уже говорила, что ты зараза? — вздохнув, я выпрямилась и сложила руки на груди.

— И извращенец, — все с той же улыбкой напомнил Богдан и опрокинул в себя хорошую порцию конька. Вот же сволочь пепельного оттенка! Даже съязвить в его адрес нормально не могу.

Вздохнув, я поерзала, устраиваясь поудобнее… И замерла, побледнев и натурально выпучив глаза. Моей пятой точкой слишком уж явственно ощущалось что-то слишком твердое.

— Богдан, — тихо сглотнула, не сразу заметив, что на нас все тут же с вящим интересом уставились, — Кто-то там что-то про френдзону говорил… Ради бога, скажи, что у тебя ключи в кармане, а не то, что я думаю!

Михась подавился минералкой.

В полнейшей тишине блондин, не снимая меня с колен, запустил руку в карман своих джинс и, улыбаясь, наверняка мысленно угорая надо мной, выложил на стол свой мобильник.

Надо мной в очередной раз нагло и открыто поржали!"

"— Смешно, да? — мрачно процедила, хватая со стола родименький стакан и соломинку. Мое вящее возмущение никто не оценил, в том числе и сам Полонский. Харлей и остальные однокласснички принялись обсуждать школьные годы чудесные, а я откровенно заскучала.