Отец подруги. Навсегда твоя

И все же, Дамир ничего не говорит, молча отпускает Даниэля, когда тот начинает крутиться на руках и проситься, чтобы его спустили. И выходит, сказав напоследок, что они с Ульяной нас ждут.

Завтрак проходит в звенящей тишине. И только Даня хохочет, потому что Ксю корчит ему смешные рожи и проговаривает португальские скороговорки. Мы же втроем сидим и едва прикасаемся к еде. Я стараюсь не смотреть на Дамира, прекрасно понимая его чувства, а Уля… Уля глаз не сводит с брата, словно видит там не Даню, а…

Скорее всего, так и есть.

От необходимости и дальше сидеть за столом и делать вид, что мы наслаждаемся завтраком, нас спасает Даня, закончив есть. Он выскакивает из-за стола и уносится в гостиную, и я поднимаюсь следом, чтобы он здесь ничего не разбил, ведь дом Дамира не предназначен для маленьких детей.

И то, что Даниэль взял в руки вазу, стоящую на журнальном столике, прямое тому подтверждение. Я едва успеваю ее забрать, прежде чем он швырнет ее на пол, а ведь именно это он судя по всему и планировал сделать.

Нам здесь не место. Осознаю это особенно четко именно сейчас. Когда Даня носится по гостиной и переворачивает все верх дном. Мы не должны здесь находиться, но проблема в том, что Дамир никуда нас отсюда не отпустит. И из страны тоже… Так он сказал.

Вернулась и забыла обо всем. Потому что там — легче. И забыть все было бы куда проще, чем остаться здесь и попытаться найти выход из сложившейся ситуации.

Ловлю Даню, стягивающего подушки с дивана, и ухожу с ним на второй этаж. Распаковываю чемоданы, достаю нашу одежду. Я брала не много, но этого достаточно, чтобы пойти погулять. Так будет лучше. Он подышит свежим воздухом, да и я проветрю голову, подумаю, как быть дальше, какие аргументы привести Дамиру, чтобы отпустил.

Мы спускаемся вниз, я держу сына на руках и готовлюсь сообщить Дамиру, что мы идем погулять, но в последний момент мой телефон оживает входящим. На экране — номер Кирилла, который обещал вчера все разузнать и набрать меня.

— Тая! — звучит в трубке голос Кира. — Я приехал. Можешь выйти?

— Приехал? — хмурюсь.

— Да, стою под забором, меня не пропускают.

— Я… сейчас.