Отец подруги. Навсегда твоя

С кем с кем, а с ней я, несмотря на то, что мы были близкими подругами, разговаривать не хочу. Не смогу после всего, что она мне наговорила тогда, да и сегодня тоже.

Я наслушалась достаточно и пока не готова налаживать с ней отношения, хоть и какая-то часть меня понимает, что у нее — детская травма, от которой ей трудно избавиться и ее реакция вполне объяснима, только вот… почему я вообще должна думать о чувствах других? Сколько еще это будет продолжаться? У меня есть я и мои дети.

— Нам нужно поговорить, Таисия, — говорит Дамир, скользя по мне взглядом.

И вот когда он это делает, я вдруг вспоминаю, что после душа надела халат на голое тело. И прямо сейчас под ним нет белья. Я знаю, что этого незаметно. Халат из плотной теплой ткани, длинный и запахнутый хорошо, но все равно становится не по себе.

— Сейчас? Даня уже спит и…

— Можно я войду? — Дамир все-таки отодвигает меня в сторону и входит, даже не дождавшись моего ответа.

Не знаю почему, но когда он подходит к кровати и садится рядом с сыном, мне хочется поднять его и заставить уйти.

"Я всегда знала, что он не хочет детей. Об этом говорила Ульяна, да и сам Дамир не забывал сказать, что дети ему ни к чему. А теперь он сидит здесь, смотрит на сына взглядом, от которого у меня мурашками покрывается все тело, потому что он, кажется, совсем не собирается его отпускать. А вместе с ним и меня, потому что я к сыну прилагаюсь автоматически.

— Ульяна хочет познакомиться с Даней.

— Сейчас он спит.

— Не сейчас. Завтра, когда у него будет настроение.

Я бы предпочла оградить своего сына от этой семьи вообще, но киваю. Это неизбежно. Теперь уже точно. Если еще несколько дней назад я и подумать не могла о том, что когда-нибудь расскажу Дамиру о сыне, то сейчас… сейчас он о нем уже знает.

— А я бы хотела вернуться к вопросу охраны.

Дамир хмыкает, не давая определенного ответа, а я раздражаюсь. Поправляю несуществующие складки на постели и тоже сажусь.

— Я не хочу пугать сына незнакомыми мужиками. Он и так нечасто…

Я замолкаю, вдруг осознав, что чуть не призналась Дамиру в том, что его сын нечасто видел мужчин.