Отец подруги. Навсегда твоя

Он даже меня так не успокаивал. Я улыбаюсь сквозь слезы, и Ксю тоже. Она смеется. Целует Даню, обнимает меня. Смеется и плачет. Плачет и смеется.

Скорее всего облегчение было временным. Перед… перед кончиной. Ведь так нередко бывает. Именно это я позже говорю сестре. Она понуро мне кивает, собирая свои вещи.

Вылетаем мы в тот же день. Я оставляю ключи от машины и от квартиры Белль. И никого больше не ставлю в известность о своем отъезде. Ни арендодателя, ни Андрея. Только Лауре скидываю деньги за этот месяц.

И прощаюсь с ней.

Перелет до Лиссабона недолгий, чуть меньше двух часов. Но все равно утомительный. Мы с сестрой выжаты и подавлены. Полдня мы собирали вещи. Приземлившись, я радуюсь, что решила разделить путь, и сейчас нам надо не на новый самолет, а у нас есть целая ночь на отдых."

"Номер в гостинице я снимаю с двумя кроватями, но все равно тяну Ксю спать со мной и Даней. Даже не ясно, кому это нужно ей или мне.

Но я словно только делаю требуемые от меня вещи, как старшая сестра, на самом же деле.

В эмоциональном плане мы сейчас с ней словно наравне и поддерживаем друг друга как можем. Равносильно. Как две маленькие девочки. Оставшиеся без мамы. Оставшиеся только вдвоем друг у друга. На всем-всем белом свете. А наш единственный защитник пока не вырос, и потому сладко сопит между нами.

Утром мы даже успеваем прогуляться немного по городу, прежде чем поехать в аэропорт. Правда чуть не опаздываем на рейс, а потому добираемся до зоны посадки в числе самых последних пассажиров.

Сестренка держится стойко, иногда только хмурится, на глаза ее наворачиваются слезы, но она быстро берет себя в руки, и уделяет внимание Дани, тогда на ее лице появляется улыбка.

Я же кажется постепенно прихожу в себя. Все еще ощущаю странное чувство отупения и опустошения, но более собрана, чем вчера.

Да вот только пройдя в самолете до мест указанных на посадочном, меня накрывает вновь. И кажется посильнее вчерашнего.

Я останавливаюсь. Не иду дальше. Пассажиры позади меня, подталкивают в спину и громко возмущаются, чем привлекают внимание того человека, на кого обращен весь мой взор.

Дамир. Сидит на том же ряду, где расположены наши места. И смотрит. Господи, конечно смотрит, я ведь с ребенком. И без Лауры.

Глава 17

Дамир

Я его узнал.

Костика.

Это был абсолютный сюр, что-то нелогичное и необъяснимое, но в ребенке, которого держала на руках Таисия, я узнал своего сына.

В первые мгновения я решил, что мне показалось.