Отец моей подруги. Под запретом

– Сколько?

– Ты же понимаешь, что я так не могу.

– Мне самому позвонить в больницу и узнать?

– Нет.

– Тогда говори!

Я сделала большой глоток вина с надеждой приглушить страх и страх. Вот что мне делать сейчас? Сказать сумму. Он мне ее даст и что потом?

Я не готова дать ему взамен то, что он хочет, а вот что именно, я догадываюсь.

Он сегодня прямо сказал это, когда мы целовались в машине.

Молчание затянулось, и первым разговор продолжил Карим:

– Я скажу Марату, он завтра даст тебе аванс. Не можешь ты так, значит будем переучивать.

– Но… – я выпучила глаза и почувствовала, как наворачиваются слезы.

– Никаких «но», ты там работаешь. Тут уже твоя гордость или что там тебе не дает жить нормально, грызть тебя не будет. Такой вариант тебя устроит?

– Устроит, – промямлила я.

– Не дрожи ты так, расслабься. Смотришь на меня так, будто я на тебя сейчас наброшусь.

А он смотрел, вот правда, смотрел будто сейчас набросится. И потом я поняла почему, я опустила взгляд и заметила, что в светло-голубой рубашке очень даже отчетливо видна грудь.

Грудь маленькая, бежать было недалеко…

Ну вот и добегалась. Снова поймала себя на мысли, что каждую встречу с Каримом я выгляжу не самым подобающим образом.

Кошмар какой! Я допила вино и поставила бокал на стол.

– Можешь ложиться в гостевой, утром отвезу тебя на работу, – потом посмотрел на рубашку, – сначала в гостиницу, а потом на работу. Только постарайся до утра нигде не шляться больше.

Глава 6

С первых минут моего рабочего дня я забываю о Кариме, поцелуях и прочем. Только работа. Сегодня Марата на месте нет, но он дал несколько заданий, которые нужно выполнить, а так как я полный лузер в офисной работе, то делаю всё значительно дольше.

Я сделала копии документов, поставила печати в разных отделах, всё подшила и сложила стопочкой на столе у Марата.

Он должен приехать вечером и всё подписать. Уже собираюсь уходить, как в кабинет врывается Катька.

– Где он? – В её глазах застыли слезы.

– Кать, что случилось?

– Где он? Ты видела его?

Я меня даже дар речи пропал… Она же про Марата. Я надеюсь, что она про него, а не про своего отца.

– Ты виделась с ним? Он на звонки не отвечает! Сказал, что я ребенок! Ребенок, Саша, – Катю просто трясло, – мне двадцать лет, блядь. Я не ребенок.