Отец на час. Работает спецназ

Я… дальше стою. Ног не чувствую.

Мир сереет.

Секунды отсчитываю. Потом минуты.

И курю.

Курю много.

За ночь вторую пачку распечатал.

И….

К Богу мысленно обращаюсь.

«На войне был, в плену никогда к тебе не обращался. А здесь так и тянет. Молитв не знаю, но, если там нет ее… в машине, на дне, в воде… брошу.

Клянусь, на этом же месте брошу и больше никогда не притронусь ни к одной сигарете. Даже если буду подыхать!»

- Есть, - машет Русский, появляясь из воды.

- Что есть? - кричу и щурюсь.

- Машина есть… Красный рендж.

Блядь.

Ну нет…

- Но в ней пусто. Никого, - успокаивает.

От облегчения - приятная дрожь по телу.

Пачку в ладони яростно сминаю и делаю последнюю затяжку. Смачную, глубокую. Чтоб точно запомнить.

Навсегда.

Чуть в штаны не наложил, твою мать. А сейчас охуел от счастья. Только от женщины могут быть такие качели. Только от любимой женщины.

- А что за сотрудник с ней был? - спрашивает Константин, от волнения стягивая галстук.

- Да есть там.… один.

- Он, вообще, как? Человек надежный?

- Да не сказал бы.

"- Мутно это все. Если машину скинули, значит, они в лес ушли. Пешком.

Оборачиваемся.

Голова начинает работать, страх отступил.

Попов ведь вечно палки в колеса вставлял, Федерика жаловалась. Не специально, вскользь. А теперь потащил ее зачем-то в Новгород?... Сама бы она не додумалась.

- Подожди-ка секунду, - говорю Косте.

Номер Льва набираю. Пальцы отбивают чечетку на экране мобильного.

- Да, - отвечает он сонно.

- Как там?

- Нормально всё, - тут же, судя по голосу, собирается.

- Терпи теперь. Ну, молодцы, - оглядываюсь и тихо хвалю. - Вопрос есть к тебе, Лев. Сейчас поднапрягись.

- Хмм.… Хорошо. Я постараюсь.

- Путевку в лагерь кто тебе организовал?

- В лагерь бойскаутов?

- Ага.

- Крестный.

Блядь.

- Ясно, - горько усмехаюсь. - А может, он тебя и сбежать надоумил? - осеняет только сейчас.

Злость к горлу подкатывает. Мешает.

- Нет, - отвечает Лев.

Глава 47. Федерика

О наступлении нового дня я догадываюсь, когда в грязное окно под высоким потолком пробиваются первые лучи утреннего солнца. Они такие яркие и животворные, что в эти минуты мне ещё сильнее хочется… жить.

Жить, чтобы любить: детей, Влада, родителей, с которыми я так редко вижусь.