Отец на час. Работает спецназ

- Что есть, то есть, - морщусь, предвкушая концерт. - Но это лучше, чем сгнить здесь от заражения крови. Тебе укол нужен и рану зашить. Так что потерпишь, не сахарный.

На улицу выходим друг за другом.

Я - последний.

Сигарету закуриваю.

Можно расслабиться, нашли.

- Идет-плывет. Ни стыда, ни совести, - срывается пианист на сына. - Отец его по лесам, по полям должен бегать искать. Только о себе думаем, да?... А я репетицию пропустил, между прочим.

Леон равняется с отцом, обходит его и пытается устоять от резкого, обидного тычка в спину.

Пока папаша продолжает гундосить, а молодежь вялообразно хромает к лесу, выдуваю дым в серые облака.

- Завались, а?... - рявкаю, обгоняя. - Воспитатель хренов.

Смотрит зло, но совету внимает. Молчит громко.

И правильно.

- Я первый иду, - бодро опережаю беглецов и убиваю комара на шее. - Остальные за мной. Ты тоже не задерживайся, - грубовато обращаюсь к Леону.

- Как вы это поняли, Владислав Алексеевич?... - задает вопрос в спину. Ещё и с таким пиететом.

Оборачиваюсь и смачно затягиваюсь воздухом, а потом и сигаретой.

- Пахнет дождем. Сам не чувствуешь?

- Нет, - на полном серьёзе принюхивается Леон снова и снова.

Парни переглядываются изумленно, а я качаю головой и отправляюсь дальше в путь.

- Погоду я с утра посмотрел.... по интернету.

Смеются хором и топают теперь бодрее.

- Совсем шуток не понимаете. Молодежь, ё-моё…

Глава 45.

До машины добираемся сложно и долго. Все потому, что Льву реально тяжело идти. Он делает это стоически, превозмогая боль, но никак не показывая. Наверное, именно в этот момент я начинаю по-настоящему уважать пацана, окончательно убедившись, что он нормальный.

После небольшого дождя в воздухе стоит насыщенный аромат свежести, над нами раскинулись густые кроны деревьев, а сквозь листву пробиваются лучи августовского солнца. Если бы не ситуация, даже кайфанул бы от такой прогулки по лесу.

Жаль, что все неладно.

Поврежденная нога ближе к середине пути опухает, а из раны сочится не то кровь, не то серозная жидкость.

Приходится остановиться, чтобы обновить повязку.

Побединский начинает осознавать серьёзность случившегося и как-то враз стихает. Больше не ноет и не ругает сына, а даже снимает с себя майку, чтобы было на что сменить грязную скатерть.

Последние метров восемьсот не выдерживаю - подхватываю Льва на руки и несу к машине.