Отель последней надежды

 — Вдруг с тобой что-нибудь страшное приключится! Вдруг он затащит тебя в подворотню и воспользуется твоей неопытностью! И вообще, чего ты выламываешься? Старуха пыталась тебе угодить, припасла кавалерта, — она так и выразилась: «кавалерта», — в плечах косая сажень, на голове фуражка, а на поясе привязано несколько гранат, а она выламывается! Поблагодарила бы бабушку!

— Спасибо, бабушка, — машинально ответила Надежда.

— Как ты смеешь меня оскорблять, дрянь такая! — выдала Лидочка совершенно равнодушно.

Дверь на лестницу открылась, показалась Юля Беляева и с ней какой-то американец в очках, кажется, начальник программистов и, кажется, по имени Уилл, а может, Гаррис.

Юля стрекотала по-английски, у американца был напряженный вид, и Лидочка сразу включилась в стрекотание, спрятала за спину «бычок» и стала подвиливать задом и делать Надежде знаки. Та сначала не понимала, а потом поняла. Аккуратно вытащила окурок у нее из пальцев и незаметно спровадила его в урну.

Там у них, в Америке, никто не курит, и, похоже, теперь придется делать вид, что в России не курят тоже!

Оставалась еще некоторая вероятность, что Уолш не захочет таскаться вокруг собора с неизвестной русской, но он остановил ее в лобби-баре, где уже готовили пятичасовой чай для всей компании заехавших американцев, и корректно спросил, в котором часу она будет готова. Госпожа Арсентьева обещала ему незабываемую экскурсию по Петербургу, и он теперь всей душой этого жаждет.

Надежда сказала, что смена у нее заканчивается в семь, вот в семь она и будет готова. И ни за что не станет переодеваться, так и пойдет в коричневом форменном костюме и со значком «Англии» на лацкане! А что такое! Она же не на свидание собирается!.."

"Красные «маркизы» трепетали на свежем балтийском ветру, за окнами сияло солнце, день был в разгаре, и лето еще не кончилось, и можно будет съездить в Парголово, на дачу к Катьке Самгиной, давней приятельнице, которая как укатила в начале лета в Москву, так обратно и не появляется и не звонит уже месяц, а может, и больше!

Впрочем, Надежда сама виновата — она-то звонила ей всего один раз, да и то попала на какого-то дядьку, который сказал, что Екатерина подойти не может, и вежливо спросил, что ей передать.