Отель последней надежды

— Коля, вы не переживайте, — шепнула она ему на ухо, когда Дэн Уолш тряхнул своей пастообразной ручищей, Колю поприветствовал. — Все обойдется. Это в первые дни будет неразбериха и суета, а потом все наладится. Американцы начнут заниматься своим делом, мы своим, и к визиту уже все успокоятся. Потом несколько дней обморока и паники, и все!

Коля улыбнулся, и Надежда с удивлением обнаружила, что у него голубые глаза. По-настоящему голубые, как на картинке.

— Никогда не участвовал в таких мероприятиях, — тихо сказал он.

Краем глаза Надежда видела, что Лидочка о чем-то энергично и доброжелательно беседует с Уолшем. Ну о чем она с ним болтает! Договорились же после совещания сразу кофе идти пить!

Наверняка что-то затевает!

— То, что недавно перевели, это даже хорошо! — сказала она вслух.

— А у вас что? Группировки?

— А в Москве нет?

Коля Саньков засмеялся тихонько.

— И в Москве есть! Мне, чтобы в «Англию» попасть, столько геморроя досталось! Жена бросила, ей-богу! Ребенку не разрешает со мной по телефону говорить!

— Ужас какой, — искренне сказала Надежда.

Юля Беляева протиснулась мимо, улыбнулась и прошла и уже из-за двери показала на часы — давай, мол, кофе же пить собирались! Надежда чуть заметно кивнула.

— Меня тоже муж бросил, — сообщила она неизвестно зачем. Она никому в этом не признавалась, и в отеле, кроме Лидочки, еще никто не знал. И когда она вдруг это сказала, простыми будничными словами — дело-то житейское, что такого! — да еще почти незнакомому человеку, кровь вдруг бросилась ей в лицо и затопила всю голову разом, до самой макушки.

Крови было так много, что она не умещалась в черепе, давила на глаза и уши, вылилась красным нездоровым цветом на шею и щеки.

Ее тоже бросил муж. А что, разве вы не знали?! Ушел, ушел, еще в начале лета ушел! Житейское дело, что такого!

— Надежда, что с вами?! Вам.., плохо?

— Мне хорошо, — проблеяла она овечьим голосом, — душно что-то только. Извините меня, я сейчас.