Отель последней надежды

Наверное, здесь очень красиво зимой, когда все вокруг засыпано снегом, широкие ступеньки расчищены, а дальше все белым-бело, а в рыцарском зале пылает камин, трещат дрова, и неровный отсвет веселого пламени пляшет по беленым стенам.

В ее домике в Парголове все было не так. Домик был совсем старенький, как бабушка, крепился изо всех сил, но все же разваливался на глазах, хоть Катя и старалась вовремя чинить крышу и чистить дымоходы. Ей там было всегда грустно, понятно, что и бабушка, и домик уходят и скоро уйдут навсегда, и от них ничего не останется!.

А там прошло детство, там была самая вкусная малина, самый крупный крыжовник, самая высокая ледяная горка, с которой маленькая Катя каталась на картонке. То есть это так называлось, на картонке, а на самом деле картонка моментально уезжала вперед, а Катя ехала на подоле своего пальтишка, и бабушка потом ругалась, что ребенок пришел опять весь мокрый!..

Почему-то, когда отца перевели в Москву, с бабушкой никто не захотел остаться! Мать писала диссертацию и сказала, что свекровь человек очень тяжелый и возиться с ней под старость она не намерена, а отцу вообще никогда не было дела до родственников.

Так и получилось, что осталась Катя.

Бабушка, Катя и домик. А потом родители погибли в автокатастрофе.

— Кать, ты где?

— Я здесь.

Максим Вавилов вышел из-за камина.

Катя бросила журнал на пол и произнесла будничным тоном хорошей жены:

— Ты бы поел. Приходила твоя домработница, приготовила котлеты, сказала, что ты их любишь.

— Это Танин муж, Петр, — зачем-то объяснил Максим. — У них дом с той стороны участка, где центральные ворота. Мы подъезжали с другой.

— Ух ты! — восхитилась Катя. — Твоя прислуга и живет с тобой! Ну все прямо как у графа Льва Николаевича! А Петр не качал тебя на руках, когда ты был маленький? А потом в Летний сад не водил?

Максим подошел и сел на пол, рядом с диваном.

— Нет, — сказал он. — Мы в Москве живем, а у нас тут Летнего сада нету! И прислуги никакой не было, пока отец не стал.., тем, кем стал.

— Ты как будто его за это осуждаешь!

— Я ему завидую, — вдруг признался Максим Вавилов. — Я завидую ему так, как нельзя завидовать родному отцу, понимаешь? И я никогда в жизни никому об этом не говорил!

Катя слезла с дивана и села рядом с ним, чтобы он понимал, как внимательно она его слушает.