Отель «Оюнсу»

Как он и ожидал, лачуга оказалась абсолютно пуста, и не было внутри ни одежд, ни оружия, ни походного скарба «бесследно пропавших» винпаньцев. Ну разумеется! Их и не могло здесь быть, потому что никаких злых духов жестоко растерзанной влюбленной пары, вернувшихся из потустороннего мира и умерщвляющих в отместку живых людей, никогда не существовало. Вождя племени Винпань и его воинов перебили Белые Великаны, которые и организовали всю эту ловушку, их роль в произошедших событиях Синзяо уже раскрыл.

Ленивые охотники винпаньцев, которым надоели утомительные и затянувшиеся на целую луну поиски вождя, сговорились и сочинили сию нехитрую страшилку, дабы не бродить более по морозной заснеженной тайге, а заодно обезопасить себя от гнева шамана и прочих соплеменников. Вот и всё."

"Синзяо ещё раз внимательно оглядел пустое жилище. Довольно просторно, надо признать, Белые Великаны строили под себя, а размерами они немаленькие. Очаг посреди лачуги их рук дело, а вот четыре очага поменьше, что расположены по углам, явно выкладывали не белые.

Камни меньше и разложены не так аккуратно, с большими щелями в кладке. Похоже, их обустроила убитая Чиука, выкладкой очагов явно занималась женщина. Странно, для чего ей потребовались столь маленькие костры, да ещё с такой довольно громоздкой кладкой, ведь центрального очага должно с лихвой хватать для поддержания тепла внутри лачуги. Ладно, не важно. Пора начинать битву со злыми духами, пока эти трусы, Юо и Хэу, не дали дёру, решив, что его уже пожрало потустороннее зло.

Вождь-шаман сбросил на пол поклажу, развязал мешки и высыпал их содержимое. Пара десятков ножей, топоров и копий, а также все, что осталось от погибшего в бою с Белыми Великанами шамана: тотемы, жаровня для пускания дыма колдовских трав, магические фигурки духов, статуэтки Великого Дракона, полупустой мешок с сухой растопкой, пробитый стрелой бубен со следами крови. Пожалуй, бубен ему не пригодится – толку от испорченного шаманского орудия никакого, да и сражение должно звучать как сражение, все-таки там, на улице, дрожат от страха воины, а не женщины.

Синзяо поставил поближе к дверям жаровню, обильно засыпал её растопкой и добыл огонь. Шаманский дым колдовского цвета закурился внутри лачуги, протягиваясь многочисленными тонкими струйками через щели между пологом и дверным косяком на улицу, и легендарная битва началась.