Отель «Оюнсу»

Обнаженный по пояс Хэсуда, потрясая копьем, вышел на её средину и издал боевой клич, сообщая всем, что лучший воин окрестных земель готов биться насмерть. Лицуро отпустил рыдающую Чиуку и принялся снимать с себя одежды.

Согласно ритуалу, сражающиеся не могут использовать никакой защиты, кроме амулетов и благоволения Великого Дракона, и потому смертельная схватка проводится ими обнаженными по пояс, чтобы все видели честность поединщиков. Оставшись в штанах и унтах, Лицуро на мгновение замер и решительно снял с шеи свой охотничий амулет.

Вещица исправно приносила ему удачу на охоте, придавая терпения и упорства в выслеживании и преследовании добычи, но в схватке с Хэсудой она ничем не поможет. У человека иные повадки, и поединок лицом к лицу с умелым воином мало чем похож на схватку даже с самым сильным и страшным зверем. Лицуро достал из складок одежды дар, полученный в тайге от Белого Великана, и посмотрел на оберег. Вряд ли эта деревянная диковина может помочь в бою против самого Хэсуды, но лучше такая защита, чем никакой вообще. Он надел на себя оберег, проверил, хорошо ли сидит в ножнах его нож, доставшийся от отца, и подхватил копьё.

Лицуро сделал шаг по направлению к кострам и посмотрел на Чиуку. Ту уже окружили родственники, не сомневающиеся в исходе поединка, и гневно шептали ей со всех сторон что-то осуждающее, дергая за рукава и отвороты одежд. Кто-то вновь попытался отобрать у неё его подарок, протягивая руку к её волосам, но Чиука издала исступленный вопль, заставляя родственников испуганно отшатнуться.

Она вырвалась из их круга и подбежала к Лицуро.

– Моё сердце всегда будет с тобой… – прошептала она, повисая у него на шее. – И после смерти!

– Сегодня самый счастливый день в моей жизни, – ответил он, бережно отстраняя её от себя. – Ибо душа моя слилась с твоей душой в одно! Ничто не в силах изменить это, ни нож, ни копьё, ни чужая воля, ибо моя любовь к тебе сильнее всего этого! Я иду на поединок исполненным счастья и гордости, ибо мой очаг хранит самая прекрасная жена во всём народе Великого Дракона!

Он развернулся и двинулся к ожидающему его Хэсуде, исполняющему танец победителя, сопровождающийся устрашающими воплями.

Шаман издал ритуальный крик, и собравшееся вокруг ристалища людское море замерло, глядя, как поединщики расходятся каждый к своему костру. Несколько мгновений соперники молча смотрели друг на друга, и Лицуро бесстрашно выдержал пылающий ненавистью взгляд Хэсуды, подкреплённый ироничной усмешкой.