Отель «Оюнсу»

Пока копьями добивали раненых поросят, один из них сумел атаковать ближайшего охотника и нанес ему страшный удар в бедро, выдрав клок плоти величиной с кулак. Жестокую рваную рану засыпали целебной травой и перетянули тряпицей, но самостоятельно идти на снегоступах охотник уже не мог. Пришлось смастерить волокуши, погрузить на них добычу и раненого и возвращаться в стойбище в быстро опустившейся на тайгу ночи.

Когда под утро десяток охотников вышел к стойбищу, их взорам предстала ужасная картина: посреди пылающих чумов сновали чужие воины, разя копьями и ножами мечущихся в панике соплеменников.

Лицуро прятался за чумами и посылал стрелу за стрелой в спины появлявшихся перед глазами врагов. Едва его стрела сбивала с ног налетчика, остальные охотники пронзали его копьями, и маленький отряд двигался дальше. Добравшись до чума Чиуки, Лицуро ворвался внутрь объятого пламенем жилища, но не нашел ни живых, ни убитых и выскочил наружу.

– Идем к чумам вождя! – заявил он своим спутникам, потрясая луком.

Они крались дальше, скрываясь в тенях сугробов и сливаясь с мечущимися по снегу отблесками горящих чумов. Пока добрались до центра стойбища, убили ещё шестерых воинов врага и с громкими криками бросились на остальных сзади, вонзая копья в спины ближайших налетчиков. Оказавшиеся в окружении чужаки растерялись и дрогнули, перейдя от наступления к обороне.

– Хэсудо! – громко заорал Лицуро первое, что пришло в голову. – Возьми пятьдесят воинов и обойди врагов сзади! Моя сотня прижмет их к воинам вождя! Никто не уйдет живым!"

"Несколько метко выпущенных стрел поразили двоих врагов, и налетчики не стали разбираться, как и откуда в стойбище пришла помощь. Враги бросились бежать, скрываясь в предрассветной тьме, и племя разразилось устрашающими криками и победными воплями.