Отель «Оюнсу»

В солярии! Сейчас он будет обыскивать кабинки! Грузные шаги со зловещей размеренностью приблизились к первому боксу, и Наташа услышала, как открывается дверь кабинки. Спустя мгновение скрип половиц пополз ко второй кабинке, затем вошедший двинулся в её сторону. В темноте помещения показался край черного силуэта, идущего прямо к ней, и Наташа внутренне сжалась, стремясь остановить бьющую её нервную дрожь, и перестала дышать, чтобы удержать рвущийся из груди крик. Шаги стихли в метре от неё, и дверь кабинки распахнулась.

Несколько мгновений вошедший, не найдя никого, раздумывал, и Наташа слышала его натужное дыхание, заполнившее собой всё помещение. Половицы заскрипели вновь, возвещая о том, что он уходит, легкие потребовали вдоха, но она терпела, дожидаясь, пока шаги не покинут солярий. Наконец вошедший вернулся в раздевалку и направился осматривать бассейн.

Наташа медленно вдохнула, оседая на пол. Первой мыслью было остаться здесь, тут её теперь точно никто не будет искать, но в следующую секунду лодыжку вновь засверлило грызущим зудом.

Черви! Она вскочила, едва не взвыв от ужаса. У неё в ноге черви, они прямо внутри, под кожей!!! Надо что-то сделать, немедленно, сейчас же, избавиться от этой мерзости! Наташу вновь забило молчаливой истерикой. Полотенце! Это же бассейн, здесь должны быть полотенца! Или в раздевалках, или на входе, в фойе! Она промоет ногу, выдавит из раны эту гадость и завяжет её полотенцем! Черви, будто поняв, что их ожидает, вгрызлись в плоть, скрываясь под кожей, и, извиваясь, поползли вверх по ноге. Девушка тихо взвыла и бросилась к выходу. Оказавшись в раздевалке, она рванула дверцу ближайшего шкафчика, но полотенец там не было. Тогда она побежала к двери в фойе и резко замерла. Посреди фойе, спиной к ней, стоял крупный человек в тулупе и огромных валенках. Похоже, он собирался уходить, но услышал её и остановился. Сторож начал медленно оборачиваться, и Наташа заметалась, ища укрытия. В шкафчик! Внутрь! Она распахнула ближайшую дверцу, метнулась туда и остолбенела. Внутри шкафчика полулежал, полустоял Гарик, густо залитый кровью, утопающий в собственных внутренностях, вывалившихся из вспоротого живота. Его перекошенное смертной гримасой лицо смотрело на неё вылезшими из орбит стеклянными глазами, подбородок опирался на обрубок руки, из перерезанного горла с ручейками крови вырывались булькающие хрипы.

– Помоги… мне… – просипел мертвец и схватил её за горло другой рукой.