Отдам босса в хорошие руки

Как и не вам судить о том, когда я решу пойти в загс и когда у меня появятся дети, не так ли? Но раз уж вы так глубоко влезли в этот вопрос, так сказать, изучили и даже раздаете советы, именно этим вопросом вы и займетесь.

Не знаю, от чего вдруг становится холодно — от потока воздуха, которым овивает кондиционер, от взгляда мужчины, или от осознания, что все это происходит на самом деле.

От пронизывающего взгляда генерального хочется спрятаться. От его слов закрыть уши. А от него самого убежать.

И потом, существенно подавляет то, что он удобно сидит в своем кресле, а я продолжаю стоять.

— К тому же, — продолжает еще жестче мужчина, и каждое его слово давит на плечи, — вы совершили большую ошибку. Катастрофическую, я бы сказал. Вы сильно расстроили мою маму.

А вот за это мне стыдно.

Действительно стыдно.

Хотя я и не сказала ничего нового ни для мамы, ни для него, я не имела права обсуждать личную жизнь своего руководства. Тем более, в стенах его же компании и с его подчиненными.

— Простите, — говорю искренне и, хотя смотреть сейчас в лицо генеральному особенно трудно, не опускаю глаза.

Он медлит пару долгих секунд.

А когда едва заметно кивает, принимая мои извинения, я чувствую, как Пизанская башня потихонечку отползает сама.

— Но я все равно… — продолжаю гнуть свою линию.

— Я не меняю решений, — отсекает мои пояснения генеральный.

Пожимаю плечами.

Не хотелось бы увольняться самой. Тем более, что до цели оставалось практически протянуть руку.

Но никто ведь особо и не верил, что у меня все получится. Я старалась, правда старалась…

Тяжело признавать, что все вокруг в очередной раз оказались правы, но…

Но, видимо, выбора нет.

Я не пойду на его условия. Он не пойдет на мои.

И с возвращением Павла Ивановича ничего не изменится. Да, он заступится, но тем самым только продлит эту агонию.

Я проиграю эту войну.

Генеральный уже все решил.

— Простите, — бросив прощальный взгляд в его сторону, решительно выдыхаю, направляюсь к двери, и вдруг:

— Сдаетесь? — раздается в спину колкий вопрос. — Так просто? Вы же хотели доказать мне, что хороший продажник.