Отдам босса в хорошие руки

В первую очередь нужно думать о себе, остальное все — после.

Но ощущение такое, что она больше боится не того, что у нее может быть все-таки вывих вместо растяжения. А того, что я могу быть недоволен.

— Ты могла мне сказать, — говорю я вместо тех слов, которые собирался.

— Ты так меня ждал, — отвечает она, виновато прикусывая губу. — И вчера я к тебе не приехала…

— Все это неважно, — вздыхаю от ее непонятливости. — Ты могла мне просто сказать, а не мучиться от боли. Просто сказать, понимаешь?

Настя едва заметно кивает, а я, взглянув на нее, вдруг отчетливо сам понимаю, что нет.

Она может сказать о том, что ей нужны деньги на новую безделушку или такой же телефон, как увидела у подружки. Может сказать, что хотела бы съездить на пару дней в Париж и закупиться шмотками в фирменных магазинах.

Но о том, что, как она думает, может вызвать мое недовольство и пошатнет наши стабильные отношения, она и дальше будет упрямо молчать.

Спорить, отстаивать свою точку зрения, настаивать, пытаться что-то мне доказать, помимо того, что самый крутой отдых — клубы и танцы… Нет, все это не ее.

Впервые за долгое время мне кажется, что этого мало.

Чертовски удобно, но мало.

Глава 17

Лев

Привлекательность частной клиники, в которую я привожу Настю, в удобном расположении и отсутствии очередей. А еще в том, что там работают те же врачи, что и в государственном учреждении.

Полное обследование занимает около часа, хотя врач, едва осмотрев ногу, сразу ставит диагноз. А после просто его подтверждает."

"У Насти действительно оказывается растяжение связок голеностопного сустава. И ей повезло, так как первая степень позволяет ограничиться на сегодня давящей повязкой, обезболивающим и мазями, которые нужно купить. Ногу нельзя беспокоить и нагружать.

— И как вас так угораздило: хоть бы зима… — вздыхает врач, закончив перечислять курс действий на ближайшее время. — Хотя у начинающих спортсменов так часто бывает. Или вот вчера с производственной травмой была стриптизерша…

Настя впивается в мою руку пальцами, как будто не в силах вспоминать о случившемся.