Отчаянная помощница для смутьяна

Пробежала всего ничего, а словно кросс школьный сдала.

Вместе со мной в лифт набиваются почти все мои сослуживцы. Становится очень тесно. Пара человек еще пытается влезть, но их выпихивают, аргументируя тем, что лифт столько не увезет, и места уже нет. Надеюсь, не застрянем, и так чувствую себя как объемная такая медуза в банке со шпротами.

— Ну что там? — нетерпеливо интересуются у меня коллеги. — Чего ты так долго у него была?

— Меня приняли на должность помощника, — скромно ответила я.

— Что?! — Что?! Не может быть!

— Может, — так надо изобразить гордый таинственный вид.

— Но как?! — почти одновременно восклицают сослуживцы.

— Я знаю стопроцентный способ понравиться Андрею Александровичу, — с мечтательной улыбкой, «по секрету» говорю я. Вот это я жгу сегодня. Сама от себя не ожидала.

— Какой?! — у девушек, да и у некоторых мужчин, зажглись в предвкушении глаза.

— Интервью дам только тем, кто поможет с переездом в приемную Радова, при этом только без записывающих устройств, — это я перестраховываюсь, чтобы меня потом не подставили, а слухи это не доказательства.

Стоит ли говорить, что переехала я гораздо быстрее, чем за час? Вот что с людьми любопытство делает. Я сама даже пальцем не пошевелила, только командовала, какие вещи брать и куда что упаковывать.

Всего-то три коробки вещей получилось. Кое-какие документы, любимая офисная канцелярия, кружка, кое-что из запасной одежды и обуви, горшки с моими любимыми цветами, с которыми я просто не могу расстаться.

Когда дело было сделано, меня утащили в курилку, я не курю, но это единственное место, помимо кафе, где можно собраться всем заинтересованным лицам, но так как время не обеденное выбрали это вариант.

— Рассказывай, — сложив на подоконнике выключенные телефоны, пятеро помогавших мне коллег посмотрели на меня как на великого учителя и гуру.

Главное, не засмеяться не вовремя.

— Андрею Александровичу нравятся пышечки, — с соответствующим моменту серьезным лицом, поведала я. — Так и сказал. Говорит: «Надоели эти воблы сушеные без груди и попы, схватиться не за что, ущипнуть негде.