От подчиненных до подчиняемых (СИ)

Чего ты еще хочешь? Чем ты опять не доволен?

Спор разгорался вновь.

— Да ничем я не доволен! Чем я должен быть доволен?! Я только сегодня узнал, что ты… что ты… — Макс вскочил. Первый шок схлынул, сменился рассерженностью, нетерпением, уязвленностью.

— Ну давай! Скажи же! Что я трахаюсь с парнями? Что втрескался в тебя с десятого класса? Что проклинал себя по утрам, а ночью представлял, как наконец признаюсь тебе, и стыдливо дрочил? Что безуспешно искал тебе замену и пытался ощутить себя нужным? Что ты сегодня узнал, Макс? — накинулся Ярослав, но как только произнес слов вслух, вздрогнул и тяжело замолчал.

— Я… Я… — от переполнявших его эмоций, Макса охрип, он сжал кулаки и взбунтовался. — За что ты так со мной? Почему ты разговариваешь так, будто виноват я? За что ты на меня злишься?! Я, в отличии от тебя, ничего не скрывал! Думаешь, мне легко? Я боялся признаться Алевтине год: поедал себя день за днем, мучился от бесконечных внутренних споров, собирался с силами и передумывал, я ходил по замкнутом кругу, и ты отлично знаешь! Я все тебе рассказывал! А теперь получается… получается, что ты варился в этом котле восемь лет? Ты улыбался мне в лицо, ты заботился обо мне, стал моим лучшим другом, делал вид, будто все в порядке, будто тебя все устраивает, а сам страдал за моей спиной? Почему ты не проклял меня? Почему не бросил, почему не ушел?! Зачем ты терпел?! — один за одним накидывал вопросы Макс.

— Потому что не хотел оставлять тебя в одиночестве! Потому что ты… Ты так привязался ко мне, что я не хотел тебя расстроить! Я не хотел причинить тебе боль, я же знал, что ты доверяешь мне, что полагаешься на меня! Ты же… такой беспомощный. Не можешь поесть вовремя, а уж когда дело доходит до принятия решений, то я вообще молчу! — осуждал Ярослав.

— Что ты сказал?.. Я — беспомощный? Я не могу самостоятельно принимать решения?

Конфликт обострялся, забурлил раскаленной лавой и готов был взорваться и ошпарить все вокруг. Мужчины тяжело дышали, едва сдерживали гнев. Я притихла на кровати, замерла, как неживая, опасаясь, что ляпну лишнее, что-нибудь невпопад, что только усугублю.