От Лукова с любовью

А я была такой ненасытной, я нуждалась в них. Я нуждалась в них как в воздухе.

– Я отдам тебе все ленты, трофеи, медали, все, что есть в моем доме или в КЛ, если это что-то значит, – сказал он мне. – Я отдам тебе все, что ты захочешь, если ты перестанешь плакать.

Но я не могла. И не перестала. Я не смогла бы остановиться ни за одну медаль на свете. Я не смогла бы остановиться ни за какие награды в фигурном катании, о которых мечтала полжизни.

Я просто плакала.

Из-за того, что казалась себе недостаточно хорошей. Из-за того, что была недостаточно уверена в себе. Из-за того, что делала то, что хотела, вопреки всем возражениям и недоуменным взглядам, и всему, от чего мне пришлось отказаться на своем пути. Вопреки всем своим потерям, о которых я, возможно, однажды пожалела бы больше, чем жалела теперь.

Но в основном я плакала потому, что, хотя мне было все равно, что многие думают обо мне, меня слишком волновало отношение ко мне тех людей, чьим мнением я дорожила.

Иван поддерживал меня, обнимая все время, пока я стояла за дверью ресторана, вместе со слезами освобождаясь от того, что было во мне и о чем я даже не подозревала. Вероятно, это продолжалось пару минут, но, учитывая, что за последние как минимум десять лет я плакала всего лишь два раза, мне показалось, что мы более получаса простояли на улице, не обращая внимания на шнырявших туда-сюда людей.

Но Иван по-прежнему был со мной.

Когда икота немного утихла, когда я наконец начала успокаиваться и мне показалось, что я снова могу дышать, одна их рук, пересекавших по горизонтали мою спину, пошевелилась. Ладонь Ивана, опустившись мне на поясницу, скользнула вверх, делая круги по моей спине – один, два, три, четыре, пять, – а потом вернулась вниз и снова поползла вверх.

Мне уже не хотелось плакать. Но я не осознавала, что еще больше мне не хотелось оставаться одной.

И я не собиралась вдаваться в размышления по поводу того, что именно Иван оказался тем человеком, который утешил меня, тем человеком, который понимал меня лучше, чем все те, кто сидел в ресторане.