От Лукова с любовью

– Мой пароль…

– Я знаю твой пароль. Я видел, как ты вводила его, – пробормотал Иван, когда его рука схватила мой телефон с другого прикроватного столика.

– Чертов маньяк."

"Он еще раз посмотрел на меня, словно говоря: «Я тебя убью», но не открыл рта, когда снова сел на край кровати и начал тыкать пальцем в экран.

Хотя я держала в руке его телефон, я все равно смотрела на Ивана. Дважды его лоб прорезали морщины, закинув левую руку за голову, он так и остался в этой позе. Потом он тяжело задышал.

Черт.

– Черт возьми, что это за хрень? – отрывисто проговорил он, глядя вниз.

– Фото членов, сообщения от кретинов…

– Этот парень мастурбирует.

– Я не смотрела это гадкое видео, Иван. Теперь ты закончил? – сдавленным голосом проговорила я.

Он секунду пристально смотрел на меня, а потом сказал:

– Да, закончил. – Розовые губы приоткрылись и снова закрылись. Иван фыркнул. Фыркнул. Его лицо раскраснелось еще сильнее, а потом он сказал: – Собирайся. Сегодня ты не останешься здесь на ночь.

Теперь я, в свою очередь, фыркнула.

– Что?

– Ты не останешься здесь сегодня ночью. Собирай вещи, или я соберу их за тебя. Решай быстро.

– Черта с два ты соберешь их, и черта с два я поеду с тобой. Я остаюсь здесь, – сказала я.

Он заморгал. Он так упорно хлопал глазами, что я отчасти испугалась, подумав, не свидетельствует ли такой тик о нервном расстройстве. Я была совершенно уверена, что он напомнил мне о Ганнибале из «Молчания ягнят», когда на нем была надета маска, от которой Руби долгие месяцы мучили ночные кошмары.

– Ты не останешься здесь одна, – заявил Иван, внезапно прервав мои воспоминания. – Либо ты поедешь со мной, либо ты поедешь домой к одному из своих братьев. Выбор за тобой. В любом случае ты уже собиралась провести у меня один день.

– Ты мне не босс. Ты не должен…

Идиот прервал меня:

– Ты поедешь со мной, или я сейчас же позвоню твоим братьям и расскажу, почему ты не можешь оставаться здесь до тех пор, пока не вернется твоя мама.

На этот раз я действительно открыла рот от удивления. До тех пор, пока не вернется моя мама? Оставалось еще две недели. Именно это я ему и сказала.

Что же он сделал? Пожал плечами, обтянутыми, как и руки, майкой:

– Выбирай, малыш. Я или твои братья.

Какого черта?

– Нет!

– Да, – выкрикнул он в ответ.