От Лукова с любовью

На этот раз проблема была в том, что все они как будто шептались или не разговаривали, поэтому я ничего не смогла разобрать.

По крайней мере, до тех пор, пока не дошла до двери. Потом я услышала, что все они очень-очень тихо смеются.

– Я не понял, почему вы все смеетесь? – услышала я, как спросил Аарон, муж Руби.

Ему ответил Джоджо:

– Ты видел ее фотографии, до того, как она созрела?

Этого было достаточно для того, чтобы я поняла, о чем они говорят. Свора придурков. Но я по-прежнему не сдвинулась с места.

– Нет, – ответил другой мужчина.

Кто-то фыркнул, и я поняла, что это Тэйли.

– Джес созрела очень поздно. Сколько ей тогда было? Кажется, шестнадцать.

Да, шестнадцать, но я не собиралась подтверждать это.

Но это сделала мама, недолго думая.

– Знаешь, некоторые дети довольно долго остаются пухлыми, как младенцы, – продолжила Тэйли, продолжая говорить очень тихо. – У Джес это продолжалось до шестнадцати лет, пока она не достигла половой зрелости, – посмеиваясь, сказала она.

– Нет, – попытался возразить Аарон, спаси его бог.

– Да, – подтвердила Тэйли. – Она была полноватой.

Джоджо фыркнул:

– Немного?

– Ой, вы просто придираетесь, – вмешалась Руби. – Она была такой классной.

– У нее была такая толстая задница, что она терпеть не могла трико, потому что белье врезалось ей в ягодицы, – решила внести свою лепту мама. – Чем больше мы уговаривали ее носить вещи свободного покроя, тем чаще она надевала проклятое трико и комбинезон, даже если ей было в них некомфортно.

Послышался тихий смех, я была уверена, что смеялся Иван.

– Это на нее похоже.

– Ты даже представить себе не можешь. Эта девчонка всегда считала своим долгом делать прямо противоположное тому, чего от нее хотят. Она делала это из принципа. Она всегда была такой. Запрет остановил ее один-единственный раз, когда она смотрела фильм… как он назывался? Про хоккей, которым она была одержима.

– «Могучие утята», – подсказала Руби.

– Точно, «Могучие утята». Она умоляла меня отдать ее заниматься хоккеем, но не было ни одной хоккейной секции, куда бы принимали девочек.

– Я не знал об этом, – удивился Джеймс.

– Господи, она смотрела этот фильм миллион раз.