Измена. Наследник для дракона

Замираю, напряжённо прислушиваясь.

Снизу доносится шуршание и звон посуды.

— Матушка? — склоняюсь над перилами.

Осторожно ступая, спускаюсь вниз по лестнице. Заворачиваю за угол, замираю на пороге кухни.

Мама, как ни в чём ни бывало, гремит кастрюлями.

— Матушка? — зову её снова.

Она вздрагивает, разве что на месте не подпрыгивает. Оборачивается, положив ладонь на грудь:

— Софи? — смотрит на меня обвиняюще. — Напугала меня! Зачем так подкрадываться? Уже вернулась? Рано что-то.

Она отворачивается и снова хлопочет над кастрюльками.

— Где ты была? — подозрительно хмурюсь, игнорируя её вопрос.

— Сахар закончился, пришлось бежать за ним к бакалейщику, пока лавка не закрылась, а не то ягоды пропали бы! Где только старый жук такие нашёл, половина помятые, или на выброс, или в варенье…

Привычное ворчанье матушки успокаивает. Опускаю Ленарда в манеж. Отвлекаю его погремушкой, чтобы не куксился. Оглядываюсь по сторонам.

Всё так обыденно и буднично, будто и не было ничего, будто появление Роланда оказалось ночным кошмаром, который мигом развеялся.

Как бы я желала этого: чтобы случившееся оказалось лишь страшным сном!

Морщусь, потирая саднящую от грубых поцелуев шею. Царапины на плечах тут же отзываются щиплющей резью. Увы, случившееся не сон. Реальность.

Задумчиво рассматриваю запястье, кожа на котором заживает не по дням, а по минутам. Уже не красная, а светло-розовая. Но шрамы на метке всё равно останутся…

— Роланд здесь, — выдыхаю тихо.

У матушки из рук валится миска. Она оборачивается и смотрит на меня округлёнными глазами:

— Что ты сказала?"

"Её искреннее удивление — будто бальзам на душу.

Я уже ненароком начала её подозревать. Слишком уж всё подозрительно: её желание написать Роланду и уход из дома так «вовремя». Если бы не я, что мешало бы ему просто взять и забрать ребёнка? Если он, конечно, знал, куда идти. А он знал? Или заметил меня и пошёл следом?

Теперь уже не спросить...

— Я говорю, Роланд был здесь, — подхожу к ней.

Утаскиваю крупную ягоду клубники, присыпанную сахаром.

Сладкие крупинки поскрипывают на зубах, во рту разливается сочная мякоть.

— И что… он сказал? — матушка пытливо всматривается в моё лицо.

Облизываю губы, вытираю безымянным пальцем уголок рта. Решаю оставить при себе постыдные подробности.

— Он был… недоволен. А потом ушёл.

— Как это? — хмурится мама.

— Сама не знаю, — поворачиваюсь спиной к столешнице, упираюсь поясницей в её край. Скрещиваю руки на груди. — Понятия не имею, что теперь делать. Надо уезжать.