Измена. Наследник для дракона

— Простите, леди Эварр, — Тиара, моя личная горничная с упругими тёмно-каштановыми кудряшками и оливковой кожей, в сером форменном платье с белоснежным передником, смущённо тупит глаза. — Вас ждут внизу, по важному делу, срочно!

— Ждут? — тру переносицу и сажусь в постели. — Меня?

Приглаживаю взлохмаченные волосы.

Кого там ещё принесло с утра пораньше?

Роланд вернулся? Шэлдон вздумал увидеться раньше приёма, и нагло заявился ко мне домой?

Быстро умываюсь, сооружаю несложную причёску, надеваю домашнее бирюзовое платье, спускаюсь вниз.

Иду в каминный зал.

Посетителей обычно принимают там. Плохое предчувствие объясняю бессонной ночью. Вот только на этот раз оно меня не подводит.

Просторный зал утром выглядит немного непривычно. Углы комнаты тонут в темноте, и хочется зажечь магические светильники.

Взгляд выхватывает погасший камин. Низкий столик с подносом, белым фарфоровым чайником и двумя чашками, пузатую сахарницу, и бордовое кресло с золотистой прострочкой.

Оно не пустует. Занято человеком, которому тут не место и которого я меньше всего хотела бы видеть.

Сжимаю кулаки, быстрым шагом прохожу на середину комнаты, застываю напротив.

— Зачем ты здесь?

Амара и бровью не ведёт. Неспешно тянется к фарфоровой чашке. Берётся за ручку своими тонкими пальцами. Смотрю на её руки с прозрачной кожей, пронизанной сетью синих вен и усыпанной рыжими веснушками, и понимаю, что ненавижу эти руки.

Делает вид, что не слышит меня. Намеренно игнорирует. Пьёт чай, как ни в чём ни бывало.

В моём доме. В моём каминном зале. В моём кресле. Из моего фарфорового сервиза.

Сглатываю. После ночи с моим мужем.

В пару шагов оказываюсь рядом со столиком. Наклоняюсь. Резким движением отодвигаю поднос с чайником на другой конец стола.

Выпрямляюсь. Скрещиваю руки на груди.

Драконий Бог, как же мне неприятна эта женщина!

— Ты оглохла, Амара? — сама удивляюсь, насколько невозмутимо и ровно звучит мой голос.

Изумрудные глаза в обрамлении пушистых ресниц взирают на меня с недоумением и жалостью. Пухлые розовые губки растягиваются в глумливой улыбке.

— Что за тон, крошка Софи? Где твои манеры? А ведь Роланд опасался брать жену из низов. Правильно делал.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.