Измена. Наследник для дракона

— Кстати, Софи, — Роланд останавливается в дверях, держась за дверной косяк.

Слегка поворачивает голову, бросает лениво через плечо:

— После родов прошло достаточно времени. Я приду к тебе этой ночью. Будь готова.

Уходит прочь, не дожидаясь моего ответа, а я чувствую, как уголки губ опускаются вниз и улыбка медленно сползает с лица.

15. По острию

Роланд.

Ставлю финальный росчерк. Небрежно подхватываю чек, зажимаю между указательным и средним пальцем и протягиваю Амаре, сидящей в стороне на расправленной постели.

Занавески на окнах задвинуты, в спальне полутьма. Единственный источник света — круглый бело-жёлтый светильник на секретере.

При виде суммы зелёные глаза Амары вспыхивают алчным блеском, температура её тела подскакивает, и меня обдаёт привычным запахом затхлости и гнили. Этот запах повсюду здесь, несмотря на ароматические свечи и дымящиеся палочки в стеклянных сосудах, которыми заставлено всё вокруг.

— Роланд, — она смачно облизывает пухлые губы, — это очень щедро с твоей стороны.

Перебрасывает на одну сторону рыжие волосы, призывно изгибается, подаваясь вперёд пышной грудью, которая вот-вот выскочит из глубокого выреза красной кружевной тряпки.

Замечаю край тёмной ареолы.

Снова смотрю в зелёные глаза:

— Дом останется за тобой. На этом всё. Надеюсь, мы друг друга поняли.

Закручиваю чернильницу, отодвигаю её на край стола. Перо бросаю в каменный серый стакан с белыми прожилками.

Отодвигаю стул. Встать не успеваю. Амара оказывается за спиной, оплетает шею руками, пробирается под чёрный камзол, застёгнутый на все пуговицы, шарит по груди, шепчет на ухо:

— Я буду послушной девочкой.

Незаметной. Удобной. Только твоей. Я умею, ты знаешь. Пожалуйста, Роланд, ну, зачем нам расставаться? Хочешь оставить её — оставляй, я слова поперёк не скажу. Эта скучная амёба мне не соперница, сам же знаешь. Эта никчёмная моль всё равно быстро тебе наскучит. Ты снова будешь моим, вот увидишь. Не бросай меня. Пожааалуйста.

Её влажные губы оставляют дорожку на шее. Опытные руки скользят вниз живота.

Вот только то, что раньше заводило с полоборота, сейчас раздражает. В паху спокойно. Вместо возбуждения — раздражение."

"С усилием, не церемонясь, расцепляю и сбрасываю её руки. Встаю. Одёргиваю камзол, смахиваю пылинку с плеча. Смотрю на бывшую, до которой по-хорошему не доходит:

— Кажется, ты не поняла меня, Амара. Объясню на твоём языке. Мне больше неинтересно. Хочу трахать другую. Тебя не хочу. Так понятнее?

Оскорблённо поджимает губы. Молчит.