Ошибочный тест на отцовство

Девушка выбегает встречать меня в прихожей, виснет на шее. Я обнимаю ее, наверное, чуть крепче, чем обычно.

– Все в порядке? – тут же реагирует любимая.

Целую ее в висок.

– Есть новости.

Элина пытается заглянуть мне в глаза. Меж ее бровей морщинка. Но я только киваю на вход в большую комнату.

– Нам лучше присесть.

Лина ежится. Но слушает меня и шагает вперед. Размещаемся недалеко от Лёвки. Смотрю на малыша, как будто хочу разглядеть в нем что–то новое… Его мама ерзает на месте.

– Костя, ну что?!

Потираю ладони.

– Мой папа совершил некрасивый поступок. Он нанял частного детектива, чтобы собрать сведения о тебе, твоих близких.

– Но у меня нет страшных тайн?! – Лина пугается.

Смотрю на нее как можно мягче.

– Я в курсе. Но вместе с этим папа сделал тест ДНК. Он надавил на Лёвкиного педиатра… В общем, когда вы ездили недавно, у мелкого брали кровь?

Элина растерянно кивает.

– Для моего отца сделали ДНК–экспертизу. В очень надежном месте. Лёва – мой родной сын.

Глаза Лины расширяются.

– Господи… Можно ли радоваться такому поступку от дедушки собственного сына?.. – бормочет она. – Но я рада.

– Да, мой отец проделал то, на что мы никак не могли решиться."

"Лина несколько секунд молчит. Как будто осмеливается.

– Ты веришь последнему тесту? – наконец, спрашивает она.

Я даже не задумываюсь.

– Да. Я и так уверен, что Лев мой. А уж папаше его знакомый никак не смог сделать ошибочную экспертизу.

Элина хмурится.

– Тетя Нина высказала идею, что могла иметь место мутация. Не буду тебя грузить… В общем, при таком раскладе отцовство определить сложнее. Обычно нужны еще данные матери и более глубокий анализ. Я еще удивилась, почему нам про это не сказали… Но получается, твой отец заказал самый простой анализ? И он положительный.

Пытаюсь вникнуть в слова Лины. Соглашаюсь.

– Да, папа сделал стандартный анализ. Ему совершенно точно выдали положительный результат.

Элина трогает ладошками щеки. Судя по румянцу, они горят.

– Получается, наши анализы были ошибочными? – девушка смотрит на меня.

– Вернее, мои! – со злостью поправляю я ее.