Ошибочный тест на отцовство

Черт бы меня побрал, очень приятно!

– И тебе, – хрипло соблюдаю этикет.

Некоторое время едим молча. Мне как обычно нравится, что приготовила Лина. Я бывал в хороших ресторанах. И нет, блюда моей гостьи не такие изысканные. Но это реально вкусная домашняя еда. Какой она и должна быть. Удовольствия доставляет на самом деле не меньше.

Какие еще удовольствия могли бы быть с этой девушкой, стараюсь не думать. Хотя мои глаза в последнее время не сильно связаны с мозгом и здравым смыслом. Например, сейчас я могу отчетливо видеть, что ее формы стали больше, чем в тот наш раз.

И дело не в полноте. Черт… Тут уже не футболка нужна, а скафандр. Может быть, тогда Лина перестанет меня волновать.

– Очень вкусный пирог, – голос Лины возвращает к реальности.

Но лучше бы я не поднимал голову! Девушка держит небольшой кусок пирога пальцами. Ест прямо так. И этот вид будоражит. Так, у меня точно недо… И самое противное – просто механически решить проблему душа не лежит. Или не стоит… Кхм.

– Да, я поэтому и привез тебе.

Надо отвлечься на болтовню. Вот почему иногда все хорошо и даже ровно. А порой как накатит!

– Агата рассказывала, что как–то подростком жила у бабули полгода и превратилась в бегемота. После этого плотно подсела на спорт.

Я таких подробностей не знаю. Но когда Данилов еще не работал в администрации и служил, его дочка вполне могла надолго оставаться с бабушкой.

– Вы давно дружите с Агатой? – решаю поддержать разговор.

Элина морщится, как будто напрягает память."

"– На первом курсе она училась с моей сестрой.

Пропустила срок подачи документов и поступила в первый попавшийся институт. На другой год папа отправил ее в Европу. Но Агата и Мия успели подружиться. Виделись на каникулах, а теперь Агата вернулась. Но знаешь… Даже с Мией они не такие прям хорошие подружки. А мы с Агатой, можно сказать, просто знакомые.

– Я так и подумал.

Лина бросает на меня короткий взгляд. Тоже о чем–то размышляет.

– Потому что я не рассказала ей про тест?

Хм, Лина не угадала. Я понял, что Агата не знает подробности.

Но сильно не заострил внимание. Обсуждать дело с ней все равно бы не стал.

– А ты не рассказывала? – зачем–то уточняю.

Элина машет головой. Откладывает вилку. Даже бледнеет, как мне кажется.

– Ни ей, ни Мие… Мне трудно с кем–то об этом говорить.

А мне сложно говорить о тесте с ней. Она стоит на том, что все это невероятная ошибка. Я… не знаю, могу ли ей верить. У меня язык не поворачивается жестко обвинить эту девушку во вранье.