Ошибочное мнение (ЛП)

Откуда это в нем вообще взялось?

— Пожааалуйста, дай мне войти, — Шейн потянулся одной рукой к полотенцу Лу, другой открывая дверь шире.

Лу толкнул дверь, позволив ей захлопнутьсяза спиной Шейна, пятясь тем временем от голодной хватки его рук. Тот быстро стянул свою ветровку, не заботясь, бросил ее на пол, следуя за ним, пока ноги Лу не уперлись в край кровати. Ллевелин дал Шейну толкнуть себя на большой матрас и взобраться на него сверху ни капли не сопротивляясь. Оседлав его бедра, Шейн уперся в него своим уже каменным членом.

— Проклятье, как же с тобой чертовски хорошо… — зашипел Лу, подхватывая толчки Шейна и потираясь о него в ответ.

Его член был снова тверд, как ракета, и ему чертовски нравилось это ощущение. Он все еще был шокирован, когда у него появлялась эрекция, но это было как езда на гребаном велике, он точно знал, что с этим нужно делать.

— С тобой тоже… даже слишком хорошо, — ответил Шейн, целуя контур щетинистой челюсти Лу. — Я пообещал себе, что приду и просто поговорю с тобой, возможно, приглашу на свидание вечером, но в этом раскладе не предполагалось, что ты откроешь мне дверь голым.

Лу ухмыльнулся возле его горла, сильнее притягивая бедра Шейна к себе.

— Свидание, да?

— Да. Джек сказал, что ты очень интересный собеседник, и я понял, что не имел удовольствия убедиться в этом самому.

Лу внимательно наблюдал за ним.

— Я знаю, каким страстным ты можешь быть, но не хочу, чтобы ты… ну, знаешь, чувствовал себя использованным.

Лу был поражен. Когда он думал, что нельзя влюбиться в Шейна еще сильнее, тот делал нечто такое, что заставляло Лу чувствовать себя еще более нужным и желанным.

— Я не чувствую себя использованным, — попытался он его успокоить, — я знаю, что ты не такой человек. Мне нравится то, что между нами происходит.

Шейн рассмеялся и Лу засмеялся с ним вместе, он хотел, чтобы это прозвучало смешно, не желая, чтобы Шейну было неловко при любом упоминании о его тюремном сроке.

— Я думаю, что ты потрясающий, Шейн.

Они смотрели друг на друга, ни один из них не проронил больше ни слова.