Опричник Тайного Приказа

— Тот самый, за которым мы следим, который под Коломной наших отметелил, когда Воротынскую хотели взять. Как его, Ростислав, кажется…

— Кто? А он там каким боком? Мы же следим за ним.

— Видишь ли, он обучает фехтованию этого Кирилла. Надо признать, что сам он, как оказалось, такой боец … в общем, нам бы такого… И мать Кирилла, видимо, привлекла его для охраны своего щенка, — неуверенно начал объяснять начальник службы безопасности, — а то, что мы за ним следили… Получается, что все это время он тоже следил за нами.

— Следил за нами? — Курбинин задумчиво подошел к окну, — То есть все-таки он не один?

— Этого я пока не понимаю, — сказал Аскер, — и есть еще кое-что непонятное мне.

— Что?

— Вот смотри: они среагировали и вырубили наших меньше, чем через час после того, как наши взяли Кирилла. Вот, что они делали три дня? Я не про наших, я про пацаненка этого. Почему он не привез его к матери сразу, а где-то мурыжил три дня? Опять же, почему наших не завалили?

— Тебе не кажется, что для того, кто тут занимается безопасностью у тебя слишком много вопросов? Может сделаешь что-нибудь, чтобы хоть что-то из этого понять? — раздраженно произнес Курбинин.

У Курбинина впервые за много лет появилось неприятное ощущение страха, как будто его заказали опытному неуловимому киллеру, который всегда без промаха выполняет заказ. В таких случаях он обычно действовал по принципу: нет человека — нет проблемы, но сейчас его сдерживал Ровяковский со своим запретом что-то предпринимать в отношении этого парня.

"— Я делаю, что могу, — с железной ноткой в голосе ответил Аскер, — судя по всему, за ним стоит что-то очень серьезное, — нужно либо валить его, но тут непонятно кто за ним, и что они предпримут в ответку, либо нужно больше ресурсов, для работы по нему. Ровяковский не может помочь в этом деле?

— Ровяковский сказал не трогать его и не мешать ему.

— Зачем тогда мы следим за ним? — удивился Аскер.

Курбинин замолчал, размышляя стоит ли рассказывать причину. Они были знакомы давно, вместе прошли лихие девяностые, но Курбинин всегда помнил, что он боярского рода и считал себя выше даже тех, кто много лет служил ему верой и правдой. И поэтому рассказывать боярские тайны не спешил.

— Ты же сам докладывал, что, судя по прослушке, он ищет царский посох.