Опричник Тайного Приказа

— А по отчеству?

— Можно просто, Ростислав, мне так привычнее, — сказал Росс, отметив про себя особенность нового знакомого говорить на манер девятнадцатого века."

"— Тогда и меня зовите просто Иваном, — сказал директор, и усмехнувшись добавил, — хотя сотрудники музея за глаза называют меня Борисыч. А отца моего, Бориса Ивановича, который тоже был директором этого музея, звали Иванычем. Раздевайтесь, вешайте куртку в шкаф.

— Вы пошли по стопам отца? — спросил Росс, снимая с себя верхнюю одежду.

— Стать хранителем местных древностей — это наше семейное предназначение.

Ростислав не настроен был долго задерживаться здесь, но ему хотелось увидеть какие-то предметы из своего времени. Он относился к музею также, как взрослый человек, который на старом захламленном чердаке вдруг натыкается на коробку со своими любимыми детскими игрушками.

— Давайте по музею пройдемся, люблю старину, — ответил он, улыбнувшись, — а кофе можно и потом.

— Что же, пойдемте, — сказал директор музея жестом приглашая Ростислава за собой, — прошу вас.

Росс шел по залам музея и чувствовал себя, словно вновь народившийся Будда, который узнавал свои вещи из прошлой жизни. Это были предметы утвари, оружие, чудом сохранившаяся одежда и ювелирные украшения. Все это вызывало у Ростислава странное двоякое ощущение. С одной стороны глоток ностальгии. С другой напоминало кучу вещей, оставшуюся после умершего человека.

— Вот, собственно, чем богаты, — широко разведя руки произнес Иван Борисович.

— Я слышал, — сказал Ростислав, — в вашем музее есть уникальная коллекция православных крестов шестнадцатого века.

— Да, имеется, — подтвердил директор, — а от кого вы слышали?

— От одного московского антиквара.

— Это в соседнем зале, пойдемте-ка, покажу. Игорь говорил, что вы специализируетесь на шестнадцатом веке. Очень интересно ваше мнение.

Директор музея подвел Ростислава к одной из экспозиций, где под стеклом было разложено несколько церковных крестов.

— Вот, все, что есть здесь, — сказал он.