Они под запретом

Я всегда говорила, что Арс высокомерный мудак, и того же мнения придерживаюсь. Такие как он всегда действуют прежде всего по расчету. Нет, у твоего отчима безусловно до хера бабла, но согласись, он все-таки не министр."

"Я опускаю ладони под стол и с силой сжимаю кулаки. Я была совсем не готова к такому разговору, не готова к обвинениям и не готова была защищаться.

— Арсений не мудак и он не высокомерный. Ты просто его не знаешь.

— Речи влюбленной женщины, хомячок, — Радмила несколько раз сжимает воздух пальцами в пренебрежительном «бла-бла-бла».

Эмоции множатся во мне так быстро, что я стремительно теряю над собой контроль. Зачем она все это говорит, да еще таким поучительным тоном? Портит мне настроение и оскорбляет того, кого я люблю. Нет, Рада никогда не лезла за словом в карман, но она никогда не позволяла себе меня учить.

— В первый раз была виновата я. Я ведь говорила тебе про Данила, — густо покраснев от волнения и гнева, цежу я.

С напускной невозмутимостью Радмила пожимает плечами и прикладывается губами к пластиковой трубочке. Кажется, она тоже обижена тем, что я решила с ней спорить, и при этом ощущает свою правоту. Это заводит меня еще больше. Почему она так себя ведет? Кем себя возомнила? Самые долгие ее отношения длились от силы два месяца.

— Ладно, давай без обид, — примирительно произносит она. — Это только мнение( что-то это мне напоминает:) — прим. автора)

Я тоже тянусь к чашке с кофе, чтобы с глотком протолкнуть внутрь обиду. Настроение резко испортилось, и я понятия не имею, как его реанимировать так скоро, чтобы иметь возможность продолжать беседу. Раньше мы с Радой никогда не ссорились, и я никогда не думала, что сможем.

— Я на следующей неделе днюху буду отмечать, — Радмила снова подает голос, очевидно, не дождавшись реакции с моей стороны. — Пока думаю, в «Таурусе» или в «Малине».

Я мычу «угу» и сосредотачиваюсь на размешивании кофе.