Они под запретом

Поморщившись, Арсений обхватывает ладонью мои бедра и заставляет подняться.

— Чувствую себя пиздюком, — он издает раздраженный смешок и одергивает топорщащие шорты. — Надо будет смотреть по ситуации."

"Я выхожу из хамама первой, чтобы не создавать неловкости и не вызывать подозрений у Луизы. Живот поднывает от неудовлетворенности, но моя улыбка несмываема. То, что я испытываю — лучше всего, что я представляла. Головокружение от флирта, желание быть красивой и осознание собственной сексуальности заставляют меня по-настоящему чувствовать жизнь.

— Ты с Мишей говорила, да? — я смотрю на сестру поверх чашки травяного чая — нашего традиционного ритуала завершения спа-дня.

— Ага.

Жду, что Луиза продолжит, однако она лишь загадочно улыбается.

— Он классный парень, — добавляю я. — И давно по тебе с ума сходит.

С последней фразой глаза сестры удовлетворенно вспыхивают, но она так и не комментирует сказанное. Я не воспринимаю это на свой счет.

В свою комнату я ухожу пораньше, чтобы иметь возможность почитать. Арсений заперся в кабинете с отчимом, а Луиза засела в гостиной за просмотром своего любимого фэнтези-сериала. Когда время подходит к одиннадцати, я закрываю книгу. Не могу больше уделять ей внимание, потому что настроилась на ожидание. Арсений просто не может не прийти. В противном случае я вообще ничего не понимаю в чувствах.

Проходит час.

С раздавшимся скрипом двери я прикусываю губу и непроизвольно свожу ноги. Радость и предвкушение распирают грудную клетку и низ живота. Вот это оно. Самое настоящее счастье.

— Снова перестала запирать двери, — звучит надо мной его голос. В следующую секунду Арсений откидывает одеяло и ложится со мной рядом.

32

— У тебя всегда такая кожа горячая, — шепчу я, когда наши с ним бедра соприкасаются.

На мне — кружевной шелковый комплект: майка и шорты. Я специально взяла их с собой в расчете, что мы с Арсением будем спать вместе. Однако, сейчас начинаю жалею, что не разделась полностью. Так было бы эффектнее.

— Редко, — Арсений обнимает меня за поясницу и тянет к себе, так что лобок впечатывается ему в живот.