Она будет жить с нами

В раз слетели хмель и ярость, оставив после себя только шок и чувство легкой брезгливости.

- Я сейчас скорую вызову, - сказал он, ни к кому особо не обращаясь.

В голове крутился вопрос: «Кто все это будет убирать?»

Он перекатился на свою половину кровати и, протянув руку к тумбочке, взял телефон. Набрал номер, попутно соображая, что сказать. Сообщив причину вызова и адрес диспетчеру, Эдик растер лицо рукой и устало вздохнул. Карина тихо всхлипывала где-то на полу.

- Ну что же ты так не аккуратно, - пожурил ее Каблуков, присев рядом и осторожно помогая подняться.

Услышав эти слова, Карина почему-то резко притихла, во все глаза таращась на Эдика, словно у того на голове выросли демонические рога. От этого потрясенного и затравленного взгляда Каблукову сделалось так не по себе, что он почувствовал новый прилив раздражения.

- Ну-ка, - протянул он, кое-как сдерживая себя и устраивая беременную любовницу обратно на кровать - Давай-ка тебя уложим. Удобно?

- Да, - пискнула Карина.

- Вот и хорошо, - буркнул и едва в голос не зарычал, таки вляпавшись в рвотную массу.

- Ой, я сейчас уберу, - подорвалась было Карина, чем взбесила Эдика окончательно.

- Лежи уже, - рявкнул он и, убедившись, что любовница покорно подчинилась, пошел в ванную.

В ванной Эдик практически перевернул все содержимое шкафчиков в поисках половой тряпки. Он никогда не имел даже малейшего отношения к домашним делам, свято убежденный в том, что это сугубо женская обязанность.

- Да где эта чертова тряпка?! - завопил, попутно расколотив стеклянный дозатор для жидкого мыла.

В итоге решил вопрос, обнаружив упаковку влажных салфеток.

- Прости меня, - наблюдая, как красный от злости Каблуков вытирает рвоту, тихо попросила Карина.

Эдик молчал. Ему было что сказать глупой курице, но начинать разборки по новому кругу, учитывая, что вот-вот должны были приехать врачи, казалось не лучшей идеей.

В дверь позвонили.

- Скорую вызывали?

На пороге стояли высокий, весьма упитанный мужчина с бородой и худая, с острым желчным взглядом прожженной бабенки блондинка лет сорока пяти.

- Вызывали, - буркнул Каблуков.

Что блондинка его невзлюбила с первого взгляда, Эдик почувствовал чуть ли не кожей. Иногда такие женщины встречались в его жизни. Они смотрели на него так, словно видели насквозь, и ничего кроме отвращения это у них не вызывало. Примерно так, когда-то очень давно на него смотрела его собственная мать.