Она будет жить с нами

Тем, с кем спал, цинично платил побольше. Но и тут не разорялся. Деньги Эдик считать умел.

В последние полгода из массы временных, ничего не значащих связей вдруг выделилась одна предприимчивая особа. Некая Карина Нагайнова,  двадцати семи лет по паспорту,  обладательница двойного гражданства - российского и молдавского. Я невольно усмехнулся - какие все-таки говорящие у этих любовничков фамилии.

По непроверенным данным, которым, как Илья считал, можно доверять, Нагайнова ухитрилась от Эдика залететь. Что неожиданно только упрочило ее положение, и без того козырное, учитывая, что из простой уборщицы в одном из заведений Каблукова она быстро поднялась до управляющей.

Тоже мне царек и его фаворитка.

Наконец, я дошел до той части, где говорилось об Ульяне. Единственная внучка профессора Валиева. В юности была заметной звездочкой в мире бального спорта, но из-за финансовых трудностей деда была вынуждена этот самый спорт покинуть.

Я покачал головой, злясь и сожалея. Зато секрет потрясающей фигуры и не менее потрясающей походки был раскрыт.

Дед у Ульяны умер не так давно. Больше родственников у нее не было. Репутацию имела умной порядочной девочки, в порочащих связях не состояла. Училась на заочном в местом филиале спортивного института, на тренерском. Хотя изначально собиралась поступать на спортивного врача. Наличие кмс ей это позволяло.

В общем, картина была ясна. Каблуков, воспользовавшись бедственным положением девушки, купил себе трофейную жену и посадил ее на цепь домашнего быта ждать его каждый день у порога. Он так и не понял, какая яркая, талантливая и перспективная спутница жизни ему досталась. Ко всему, этот похотливый козел ее совершенно не ценил, как и многие деграданты его круга считая, что настоящему мужику, да еще и при бабле, можно все.

Конечно, я тоже был далек от святости, но купать в таких помоях Ульяну… Этого я понять не мог и не хотел.

Машина с водителем, высланная за мной Алексеем, приехала быстро. Причем настолько, что у меня даже закралось подозрение, что она все это время стояла где-то за углом. Впрочем, так оно могло быть и на самом деле - город у нас не так чтобы маленький, но и не слишком большой.

Вознесенский встретил меня самолично у входа. Я подняла глаза на вывеску, в темноте ночи горящую золотым неоном - «Млечный путь».

Привет. Пойдем туда, где потише.